?

Log in

txt_me

Ореховая

Jul. 28th, 2015 | 10:33 am
posted by: inkogniton in txt_me

Она ведьма, понимаешь. Не совсем ведьма, колдунья, скорее. Да и не колдунья вовсе, нет конечно, что за глупости. Просто она огнём торгует. У неё магазин небольшой, на Ореховой улице. Там, вообще-то, почти ничего нет. Дома за заборами, деревья разные на тротуаре. И вот, среди домов и деревьев, её магазин. Его и не заметишь, если не знаешь, что он там. А огонь там, представляешь, на разлив. И покупают же. Сама видела. Выходят с пакетами -- такие, знаешь, из плотной, но прозрачной клеёнки. Как в больницах, или где там, где-то такие точно есть. Ими ещё от дождя хорошо укрываться. И ручки у пакетов стягивающиеся: как в мусорных мешках. Всегда от неё выходят тихо, почти на цыпочках, несут эти прозрачные пакеты, а в них -- густая оранжевая жидкость. Густая-густая -- как смола. Самый настоящий огонь, зуб даю. Его нести надо очень осторожно, если споткнёшься, к примеру, упадёшь и пакет лопнет... Слушай, вот говорю и не понимаю -- а если он действительно лопнет, что будет-то? Он же, по идее, жидкий. Его красиво добавлять в камин, говорят. Он там теплится сам по себе, а потом, когда слово заветное скажешь, разгорается. Но это не главное. Главное, он помогает очень. К примеру, настроение плохое или в голове совсем пусто, или ещё что. Наливаешь каплю на камень специальный, ждёшь немного -- пока застынет, а потом можно жевать. И сразу хорошо становится. Он, конечно, обжигает, но чуть-чуть совсем, как если бы чеснока целую дольку без ничего съел. Вкус от человека зависит. Вот любишь ты мандарины, он мандариновым будет, а если, к примеру, тебе коньяка, то он коньячным становится -- как настоящий выдержанный коньяк, самый лучший на свете. Эти камни тоже она даёт. Бирюзовые -- плоские, прохладные, с фиолетовыми прожилками. Когда в первый раз приходишь, к первому пакету она обязательно камень даёт. Но он личный. Огонь всем можно -- из одного пакета, а камень свой должен быть.

У неё много покупают. Этому магазину сто лет или даже больше -- сначала там прабабка заправляла, потом бабка, потом мать её, и вот теперь она. У них по женской линии все немного чокнутые. Может и до прабабки они уже такие были, а может с неё всё началось. Она, говорят, странная была, но не вредная. Колдовала помаленьку, но безобидно. Чтобы дождь пошёл над конкретным домом. Рассказывают, как-то вышла зимой на улицу, осмотрелась, куда-то плюнула, дунула, на кусочке дороги растаял снег, и вдруг -- прямо из брусчатки начала расти земляника. Огромная, душистая, прямо горстями собирай так много. А она принесла из магазина этот свой пакет, в нём огня на самом донышке, сначала немного полила куст, а потом начала собирать. Собирала, собирала, а земляники всё столько же. Собрала, чтобы сверху огонь покрыть, и ушла. Земляника там ещё неделю росла. Везде зима, холод собачий, все в валенках (или в чём они тогда ходили), а на этом кусочке дороги -- земляничный куст. Внушительный, между прочим, куст.

Эту улицу не так просто найти. Не зря они там обосновались. Ну вот смотри -- на неё когда попадаешь, сразу понимаешь, что что-то тут не то. Там же небо бирюзовое, представляешь? И облака -- они фиолетовые. Не вру, честное слово, вот густого фиолетового цвета. Будто огромные бесформенные баклажаны над тобой плывут. А те, кто там живёт, не замечают. Привыкли, наверное. Я думаю ко всему можно привыкнуть. Вот если бы рядом с тобой тигр жил. Всем было бы странно, страшно, а тебе -- тигр и тигр, только рычит по ночам, что с него взять. Вот и у них так, наверное. Мне другое интересно -- они, когда куда-то едут, обращают внимание, что там всё по-другому? Думаю, что нет. Организм перестраивается, вроде как привыкает к иному. Как ко времени.

Она одна в магазине. Сама закрывает, сама открывает. Никто не знает когда она туда приходит, но, когда ни приди -- она уже там. И всегда одинаково одета. Как же она одевается! На ней жёлтое, невозможно жёлтое платье, чёрные колготки и ослепительно белые туфли. Вот представь только. Эти туфли, говорят, ещё прабабкины. Или даже старше. Каблучок небольшой, квадратный; носы -- квадратные, чуть сплющенные, на носах камень, почти на весь нос, густо-оранжевый. Этот камень, он не камень вовсе -- это кусок огня. Аккуратно слепленный, гранёный. Если присмотреться, немного дрожит. Вот она шаг делает, и он подрагивает. Завораживающее зрелище, между прочим. Это старый огонь, сейчас такого у них уже и нет вовсе. Колготки чёрные, плотные, ног не видно совсем. В жару и в холод. В холод-то ладно, а вот как она в жару в них ходит? А платье! Невозможно жёлтое платье! Аж глаза слепит. Воздушное, разлетающееся. Три пуговки под шеей -- густые, оранжевые. То ли шёлковое, то ли атласное, но гладкое, блестящее, переливающееся и ослепительно жёлтое.

Её спрашивали раньше -- как же так может быть, огонь и на разлив. Она не ответила, вышла, плеснула на улицу немного -- снег загорелся. Горел немного, как сухие листья, догорел, растёкся оранжевой лужей и исчез.

Тут много тем: В чёрных колготках и белых туфлях, Огонь на разлив, Небо там бирюзовое, а облака фиолетовые -- от chingizid и ещё желтое, невозможно желтое платье -- от kattrend. Большое спасибо за темы.

Link | Leave a comment {7} | Share

txt_me

9 блиц - тудыть его растудыть!

Jul. 28th, 2015 | 01:10 am
posted by: chingizid in txt_me

В смысле, завершён.
Прошу прощения за опоздание на час, сутки - это всё-таки очень мало, особенно, когда это вторые сутки отпуска в дюнах - из запланированных трёх.

Огромное спасибо Кате и Аше за поддержку вторыми текстами, от прорехи и следа не осталось, и нам теперь ничего не страшно вообще :)

Впечатления об игре рассказывайте здесь, пожалуйста. Кто не напишет, у того вырастут рога и бакенбарды.
А я пойду читать всё, что написано. Пока моё главное впечатление от этой игры - что ж я маленьким не сдох. Но посплю, пройдёт :)

Link | Leave a comment {18} | Share

txt_me

Дипломная работа

Jul. 28th, 2015 | 01:04 am
posted by: chingizid in txt_me

- Ну как – что делаю. Пью и плачу, - сказала Санта. – А чего ты хотел.
Она говорила правду. Санта, она же Санта Мария, она же Сан-Маришка, она же Машечка фон Михальски, она же Михальская Мария Игоревна тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года рождения, проживающая по адресу, а иногда совсем по другому адресу, а изредка и вовсе даже по третьему, мир велик, вообще всегда говорила правду и только правду.
Вот и сейчас она действительно пила – горький тоник «Швепс» из ностальнического гранёного стакана. И плакала, потому что резала лук.
- Прости, дорогой друг, - сказала Санта. – Я безумно рада тебя слышать, но уже задолбалась держать телефон ключицей и подбородком. А руки заняты. Я тебе скоро перезвоню, хорошо?
Лука она нарезала уже целую миску. Оставалось его посолить, сбрызнуть уксусом, залить подсолнечным маслом, мутным, нерафинированным с острым запахом жареных семечек, щедро добавить мелко нарезанный чёрный ржаной хлеб, и любимый салат готов. Папа иногда делал себе его по ночам, Маша в таких случаях неизменно просыпалась, не открывая глаз, брела на запах лука и жареного масла за своей долей счастья, их общего большого секрета от всех-всех-всех.
Папы уже давно нет, но дело его живёт. Никогда заранее не знаешь, какие именно ценности и идеалы удастся передать потомству. Учишь-учишь детей трудолюбию, бесстрашию и, предположим, теоретической физике, а эти мерзавцы перенимают у тебя только манеру жрать репчатый лук с постным маслом, традицию засиживаться за книжкой до середины ночи и любовь к спагетти-вестернам. Например.
Разделавшись с луком, Санта сунула нож в мойку, смела очистки в мусорное ведро, потянулась за уксусом, и в этот момент услышала подозрительный шорох в кабинете. Ну или в спальне. Или в гостиной. Когда у тебя всего одна комната, можно называть её как угодно, в зависимости от обстоятельств. Если, к примеру, услышав посторонний шорох, сразу думаешь: «Ой, там же компьютер!» - значит, речь несомненно идёт о кабинете. А если бы спохватилась, что там с утра погибает от скуки позабытый-позаброшенный сердечный друг, подумала бы: «В спальне», - это при условии, что он там голый. А одетый гость, по идее, может скучать только в гостиной. В общем, всё сложно. Но логично и очевидно, по крайней мере, ей самой.
А в данном случае комната определённо была именно кабинетом, потому что на Сантином стуле сидел какой-то незнакомец и рылся в её компьютере. Ну, то есть, слава богу, не пытался извлечь из него богатый внутренний мир при помощи крестовидной отвёртки, а просто просматривал текстовые файлы. Просто! Просматривал! Файлы! В её компьютере!!! Чёрт бы его побрал.
Мерзавец так увлёкся эти занятием, что не заметил Санту. И, таким образом, развязал ей руки. Никогда заранее не знаешь, как поведёшь себя в стрессовой ситуации – например, застукав у себя в кабинете незнакомого грабителя. Санта сама удивилась, когда метнулась на кухню за ножом, которым резала лук. И вернулась, потрясая этим грозным оружием, длина лезвия – восемь сантиметров. Могла бы и маникюрные ножницы прихватить, чего уж там.
Вооружившись таким образом до зубов, она заявила о себе громким воплем: «Руки вверх».
Незнакомец обернулся и уставился на неё – с досадой и одновременно с любопытством. Как на гималайского медведя – ясно, что эта здоровенная штука опасна, но всё-таки никогда раньше живьём их не видел, ужасно интересно, хотя, конечно, полный трындец.
- Трындец, - наконец сказал он. И добавил: - Моему диплому.
- Диплому? – взвилась Санта. – В международном университете квартирных воров?
- Почти угадали, - согласился незнакомец. И улыбнулся. Настолько обаятельные улыбки надо бы запретить, как оружие массового поражения.
Он был тощий, загорелый, белобрысый и совсем юный, почти подросток. Ну, то есть, вот эта прекрасная стадия превращения мальчишки в мужчину, которую большинство экземпляров, к сожалению, проходят буквально за несколько суток, а немногие избранные счастливчики застревают в ней чуть ли не на полжизни, и из них выходят такие неотразимые гады, хоть стой, хоть падай, хоть пей и плачь.
А этот засранец...
- Ой, - сказал засранец. – Конечно вы подумали, что... Ну точно! Ой-ой-ой, совсем плохи мои дела. Слушайте, а знаете что? Давайте я вам кое-что покажу. Просто чтобы вы не думали, будто я - обычный грабитель. Мне очень надо с вами поговорить, если уж так получилось. У меня, понимаете, правда диплом. И правила техники безопасности, которые нельзя нарушать, но если никто никогда не узнает, то всё-таки можно. В общем, смотрите.
И исчез.
Вот просто исчез и всё. Как не бывало.
В ответ на столь дерзкую выходку мироздания гражданка Санта Мария Михальская-Игоревна сделала не менее оригинальный ход: перекрестилась. Впервые в жизни. И вовсе не была уверена, что выполнила упражнение в правильной последовательности. Но тут уж ничего не попишешь, остаётся только уповать на милосердие Господа – при условии, что он есть, и ему действительно не всё равно, как мы выполняем предписанные обряды. Следит с блокнотиком и отмечает, кто напортачил, потом разбор полётов на Страшном Суде, всем очень стыдно.
Пока сквозь Сантину опустевшую от потрясения голову с визгом, свистом и хохотом проносилась вся эта адская чушь, белобрысый воришка снова возник в её кресле. Спросил строго:
- Вы уже поняли, что происходит?
Но тут же огорчённо покачал головой и сам себе ответил:
- Ясно, не поняли. Придётся ещё раз. Смотрите, пожалуйста, внимательно. Чтобы потом не говорили: «Померещилось, померещилось!»
И – совершенно верно – снова исчез.
Второй раз Санта креститься не стала. Хорошенького понемножку. Тем более, от белобрысого крестное знамение всё равно не помогло. Может быть, он ангел? Тогда, конечно, его такой ерундой не проймёшь.
- Я вас не очень напугал? – заботливо спросил мальчишка, снова материализовавшись в кресле. – Вам не стало дурно? Вы – как бы это вежливо сформулировать? – не обосрались?
- Чего-о-о-о?! – грозно переспросила Санта.
- А, «обосрались» - это как раз невежливо, - спохватился он. – Вежливые люди говорят: «не обдрыстались», правильно?
Поскольку рассердиться ещё больше, чем она уже успела, было совершенно невозможно, Санта села на пол и расхохоталась. От смеха ей как-то сразу полегчало. Подумаешь – какой-то белобрысый мальчишка. Ну, появился невесть откуда, ну, исчез. Если даже он галлюцинация, ничего страшного, такое со всеми время от времени бывает. А не со всеми, так с многими. И ничего, живут потом дальше. И даже рассказывают иногда по пьяному делу друзьям. И я потом буду рассказывать. Наверное. Может быть. Если смогу столько выпить.
- Первое правило Ал-Люри в действии! – восхищённо сказал мальчишка. – Работает, надо же, а. Не то чтобы я ему не верил, но...
- Чего? – переспросила Санта. – Что ещё за «ай-люли»?
- Ал-Люри, - поправил её гость. - Профессор Ал-Люри читает у нас правила техники безопасности. Он говорил: «Если вас застукали в момент перемещения или трансформации, постарайтесь насмешить свидетеля. Так его психике будет гораздо легче обрабатывать информацию о событии, относящемся к категории так называемых «невозможных». Повторю: не то чтобы я не верил профессору, но когда впервые поверяешь теорию практикой и убеждаешься, что она работает, это не может не удивлять.
- Ёлки, - сказала Санта.
Просто чтобы поддержать беседу.
- Извините, что доставил вам психологический дискомфорт, - сказал белобрысый. - Я исчез не для того чтобы вас напугать или подразнить, а только ради наглядной демонстрации своей неземной природы.
И улыбнулся – видимо тоже ради наглядной демонстрации неземной природы. Если и есть где-нибудь во Вселенной ангелы, готова спорить, они выглядят именно так.
- Я не грабитель, не хулиган и даже не галлюцинация, - добавил он. – А просто Ловец Книг. Ну, если совсем честно, то ещё студент Лейнского Университета. Но уже заканчиваю последний курс по специальности «Непризнанные гении». Пишу диплом. Поэтому я здесь.
- Перебор, - вздохнула Санта. – Это наверное второе правило вашего профессора техники безопасности. «Если в ваше существование не верят, делайте комплименты, и сразу поверят, как миленькие». Так?
- Примерно, - удивлённо согласился мальчишка. – Правда, правило не второе, а пятое. И формулируется немного иначе: «Сообщайте информацию настолько приятную собеседнику, что ради возможности считать её достоверной он будет вынужден признать объективно существующим её источник, то есть, вас». Но по сути вы всё верно описали.
- Ну ёлки, - снова сказала Санта.
Вот так живёшь-живёшь, считаешь себя выдающимся мастером слова, а как дойдёт до полевых испытаний, выясняется, что ничего кроме банального «ёлки» в твоём арсенале нет. А если и есть, то совсем уж непечатное. Как-то неловко при столь явно несовершеннолетней галлюцинации обсценной лексикой щеголять.
- Ужасно жаль, что так получилось, - сказал белобрысый. – Я не хотел вас беспокоить. Да и по правилам техники безопасности нельзя. Если мой руководитель узнает, что я ввалился к вам в дом в вашем присутствии, он мне голову оторвёт. Потом правда приделает на место, потому что добряк и либерал. А вот если об этом узнают остальные преподаватели, плакала моя защита. И хорошо ещё если только на год отложат, потому что могут и на три. И даже на десять. У нас в последнее время страшные строгости развели. Но у меня, понимаете, просто не было выхода!
- В каком смысле? – вяло спросила Санта.
Если бы кто-нибудь ещё вчера сказал, что ей будет совершенно неинтересно слушать незнакомца, чудесным образом появляющегося в её доме и с такой же лёгкостью исчезающего, ни за что бы не поверила. Но факт остаётся фактом: интересно ей не было.
«Наверное, именно так действует на меня шок, - думала она. - Не повезло! Другая бы на моём месте в истерике билась, звонила в полицию, родственникам и друзьям, молилась бы об избавлении от лукавого, биясь головой об пол, или просто выскочила бы из дома, как есть босая и без штанов, в одной мужской сорочке, заменяющей домашний халат, и помчалась бы по улице, оглашая её паническими воплями. Знатно бы повеселилась! А я сижу на полу, как дура, слушаю вполуха эту белобрысую галлюцинацию, и даже не решаю сейчас мучительно, верить ей или нет. Потому что мне всё равно».
Стыд и позор, на самом-то деле.
- Стыд и позор, я затянул до последнего, - признался гость. – Думал, успею, я способный, первый на курсе, всегда всё в самый последний момент делал и всё равно отлично сдавал. И тут вдруг – бабах! – просыпаюсь и понимаю, что завтра уже первая консультация с руководителем, надо хоть что-то показать, а у меня даже материалов нет. Их вообще нигде нет, только в вашем компьютере. А вы сегодня как назло весь день дома. Что мне было делать? Думал, я тихо, быстренько скопирую, пока вы на кухне, и бегом обратно. А вы всё-таки услышали. Мне очень стыдно. Но я ужасно рад, что могу с вами поговорить. Я давно мечтал.
- О чём вы мечтали? – удивилась Санта. – Поговорить со мной?
- Ну да, - кивнул мальчишка. – Я читал ваш рассказ. Правда, пока всего один – про мальчика, который ходил по ночам в порт. Но это было так круто, что я твёрдо решил: моим дипломом будет ваша книга. Тем более, это же действительно моя специальность, не придерёшься. «Непризнанные гении». И как раз вашу книжку никто не хочет издавать, всё сходится!
- Не хотят, - подтвердила Санта. И, не удержавшись, процитировала избранные фрагменты из переписки с издателями: - «Читателю не нужны короткие тексты», «читателю не нужна такая сложная проза», «нашим читателям не интересны русскоязычные авторы, проживающие за рубежом». Советуют стать популярным блоггером – тогда, дескать, есть шанс. Блоггером, едрить их наперекосяк!
- «Едрить наперекосяк» - это очень красиво сказано, - мечтательно протянул белобрысый. Торопливо достал из кармана блокнот и записал туда приглянувшуюся фразу.
Видимо и правда отличник. Первый на курсе, не кот чихнул.
- У вас действительно безобразно относятся к талантливым писателям, - сказал он, спрятав блокнот в карман. – Чем лучше ты пишешь, тем меньше шансов, что это хоть кому-то нужно. Я довольно давно изучаю вашу ситуацию, с четвёртого курса, когда окончательно определился с сектором предстоящей работы, а всё равно до сих пор в шоке. Невозможно к такому привыкнуть! Ну и сразу стало ясно, чем следует заниматься. На что не жалко положить жизнь.
- Это на что же вам не жалко положить жизнь? – опешила Санта.
- На восстановление справедливости, - объявил белобрысый мальчишка.
И вид при этом имел такой серьёзный, даже суровый, что Санта невольно встревожилась за судьбу отказавших ей издателей. Мало ли что этой галлюцинации в голову взбредёт.
- Это как? – наконец спросила она.
- Я не могу изменить вашу реальность, - печально признался гость. – Но, по крайней мере, могу сделать, чтобы ваши непризнанные гении стали признанными у нас.
- У вас?
- Надо всё-таки попробовать объяснить ситуацию, - вздохнул он. – Вы и сами, наверное, уже поняли, что я не совсем настоящий человек.
«Не совсем настоящий»! Как метко.
- На самом деле, я вполне настоящий, - сказал студент. – Там, у себя дома. В той реальности, естественной частью которой являюсь. А здесь, у вас, и в других подобных местах я могу временно овеществляться. Меня этому учили. Это основа моей профессии. Я – Ловец Книг.
- А они что, от вас убегают? – спросила Санта.
Идиотская шутка. Но иногда просто невозможно удержаться.
- Книги, конечно, не убегают, - терпеливо объяснил он. – Просто у нас их никто не пишет. Художественную литературу, я имею в виду. Научной-то как раз полно, с этим никаких проблем. А вот сочинять истории мы не способны. Всё дело в нашем языке. Природа его такова, что невозможно говорить и, тем более, писать о том, чего не было. Потому что слово у нас равновелико делу, и всякая произнесённая ложь пытается стать правдой, круша и сминая реальность, это очень опасно для всех, а для автора – практически самоубийственно.
- Это получается, и соврать нельзя? Даже если очень надо?
- Промолчать всегда можно, - улыбнулся белобрысый. – Порой это очень спасает. Но мы говорили о книгах. Так вот, своей художественной литературы у нас нет. При этом наши учёные ещё в незапамятные времена доказали, что чтение вымышленных историй могло бы принести огромную пользу, обогащая нас опытом, пережить который иначе нет никакой возможности.
- Это правда, - кивнула Санта.
Она сама всегда думала, что книги нужны в первую очередь для этого. Опыт – драгоценность, равной которой нет. Чем больше его, тем лучше. Зачем – потом разберёмся. Лишь бы был.
- Попытки создать собственную художественную литературу привели к череде крупномасштабных катастроф, - печально сказал её гость. – Однако восемьсот лет назад, благодаря эксперименту профессора Перемещений Тио Орли Ая, выяснилось, что вымысел, сочинённый в иной реальности, может быть без каких-либо последствий озвучен и даже воспроизведён в письменном виде у нас. Видимо, с точки зрения нашего языка, это не ложь, а просто цитирование. И ничего ужасного не происходит. Так родилась наша профессия – Ловцы Книг. Люди, способные временно становиться частью иной реальности и возвращаться оттуда с добычей.
- То есть, с книгами?
- Совершенно верно, - кивнул он. И с простодушной гордостью добавил: - Всё остальное у нас и так есть.
- Ничего себе профессия, - одобрила Санта. – Даже завидно. Я бы сама с радостью чем-то таким занималась.
- Самая лучшая в мире! – с энтузиазмом подтвердил её гость. – У нас все с детства мечтают стать Ловцами Книг. Но мало кому удаётся. Потому что, во-первых, способность проникновения в иные реальности довольно редкая. Нас даже меньше, чем хороших музыкантов, представляете? Но одной способности мало. Потому что, во-первых, приходится учить ваши языки. А такой ужас мало кто выдерживает.
- Да прям, тоже мне ужас ужасный – языки учить.
- Для нас – да. Потому что ваши языки принципиально другие. Иной природы, понимаете? Они допускают вымысел, и одного этого достаточно, чтобы чокнуться. Я, честно говоря, в конце первого года обучения чуть не бросил всё к чёрту. Но как-то перетерпел, и потом дело пошло.
- Вот оно как, - растерянно откликнулась Санта.
- Но ни способность перемещаться между реальностями, ни даже знания языков не помогут, если у тебя нет вкуса и чутья, - завершил мальчишка. – Без вкуса и чутья никогда не станешь экспертом. А если не быть экспертом, в нашей профессии делать особо нечего. Ну, будешь годами таскать что попало наугад, много не заработаешь, потому что платят только за добычу, принятую к изданию, в конце концов, сам себе надоешь и уйдёшь в переводчики. Тоже неплохая профессия, но совсем не то.
- Ясно. Так ты... Вы – эксперт?
- Очень на это надеюсь, - улыбнулся он. – По крайней мере, я действительно первый на курсе. А значит, чего-то да стою. В смысле, вкус и чутьё у меня точно есть. И самое главное, у меня есть идея. Такая, знаете, Идея с большой буквы. В нашем деле без этого нельзя. Ну, то есть, на самом деле, можно, но недолго. Когда нет идеи, от всего быстро устаёшь.
- Что за идея-то?
- Непризнанные гении, конечно! – торжествующе воскликнул он. – Вообще-то, специальность не очень популярная. У нас, понимаете, до сих пор считается, что надо переиздавать книги, проверенные временем. Мои старшие коллеги тащат их из ваших магазинов и библиотек. А я считаю, что так мы упускаем самое интересное. И мой профессор со мной полностью согласен. Ну, то есть, если совсем честно, это я с ним согласен, он всё-таки первым понял, как обстоят дела. Но я и сам уже проделал большую работу. Например, научился искать ваших непризнанных гениев через интернет. Хорошо, что у вас изобрели такое хранилище информации. Как будто специально для нас постарались! Очень удобно стало искать интересные книги. А со временем начинаешь понимать некоторые принципы, облегчающие поиск... В общем, неважно. Важно, что именно таким способом я нашёл в интернете ваш рассказ. Потом нашёл ваш личный дневник, из которого узнал, что рассказов довольно много, на целую книгу набралось. И о том, что её не хотят публиковать, тоже узнал. И очень обрадовался... Ой, извините, я только сейчас понял, как это обидно звучит! Но я хотел сказать, что обрадовался, потому что это же готовый диплом. Первое издание книги ваших рассказов у нас, а не у вас. Именно то, что надо! Восстановление справедливости – раз, использование новейших технологий вашей реальности – два, утешение и поощрение автора – три...
- Это в каком смысле? – опешила Санта. – Как вы собираетесь меня утешать и поощрять?
Белобрысый студент замялся. Наконец смущённо сказал:
- Понимаете, я подумал: может быть, для вас это важно? Ну, знать, что где-то, пусть даже в другой реальности есть человек, который без ума от вашего рассказа. И в лепёшку готов разбиться, чтобы издать вашу книгу. И профессор, мой научный руководитель, который тоже прочитал ваш рассказ и разрешил мне поступать на своё усмотрение и уже написал распоряжение в главную типографию, хотя до сих пор там никогда не печатали студенческие работы, даже дипломные, это невероятная удача, вы не представляете, насколько! И скоро куча народу будет читать ваши рассказы. Вам даже в наше существование поверить непросто, а мы всё равно будем читать вашу книгу в переводе на наш, совершенно немыслимый и невообразимый для вас язык, и всё равно всё поймём, представляете?
- Не представляю, - честно сказала Санта. – Значит, это и есть положенное мне утешение и поощрение?
- Ну да, - простодушно подтвердил её гость. - Окажись я на вашем месте, я хотел бы узнать, что всё было не зря. Что меня слышат. А кто и где – это уже дело десятое. Я так устроен. А вы нет?
- Даже не знаю, - растерянно сказала Санта.
И только тогда поняла, что разговаривает со своим пустым стулом. Таковы будни непризнанного гения, можете начинать трепетать.

- Нет, я больше не пью и не плачу, - говорила Санта в телефонную трубку минуту спустя. – Прости, что сразу не перезвонила. У меня тут были непростые переговоры с будущим издателем. Смешная история. Когда получу сигнальный экземпляр, расскажу.

____________________________________

Использована (следует признать, довольно хитровыкрученным образом) тема "Дышите, вас слышат".

Link | Leave a comment {19} | Share

txt_me

Все мы

Jul. 27th, 2015 | 10:40 pm
posted by: garrido_a in txt_me

Клемс подошел к машине слева.
Док чуть не столкнулся с ним у дверцы – настолько не ожидал такого поворота. Не то чтобы они не менялись местами, но посадить мертвого за руль – слишком далеко за границей абсурда. Так далеко Док еще не был готов зайти.
- Все-таки давай сегодня я.
Клемс постоял неподвижно, даже лоб сморщил, как будто что-то обдумывая – может ли оно думать, задался вопросом Док, – и отступил безмолвно. По крайней мере, он больше не повторял непосильную для Дока просьбу, это уже облегчение.
Выехали – в грохочущий ливень, то и дело подсвечиваемый вспышками в черном небе.
- Светопреставление, - сказал Док.
Неловко было совсем молчать теперь, когда он признал за ходячим мертвецом человеческие свойства и права. С Клемсом они не молчали бы, это уж точно. Но и говорить – о чем тут говорить? А если в ответ снова – бесконечно усталый голос с невыполнимой просьбой?
Что я не сделаю для тебя? Попроси меня пройти по воде, попроси дышать огнем . И не сделаю. Провалюсь, погибну. Или этого ты и просишь?
- Клемс, послушай. Через три километра мост, может, газ в пол – и вперед, и на середине вправо, протараним ограждение – и полетели! По такой погоде и не рыпнутся спасать, там глубоко, дело верное. Это поможет? Я серьезно.
Клемс посмотрел молча – ей-богу, как на дурака. Док и не думал, что это способно так смотреть.
- Спасибо, что молчишь.
Ты просишь не умереть для тебя – это хоть сейчас. Ты хочешь, чтобы я жил, – и тебя не держал. Разве я могу тебя держать? Руками держал – не удержал, а теперь-то, когда и не прикоснуться к тебе?
- Что-то здесь не так, - хмуро резюмировал Док.
Клемс – или все-таки не совсем он? - не ответил, и дальше они ехали молча.

Read more...Collapse )

Link | Leave a comment {13} | Share

txt_me

успела?

Jul. 27th, 2015 | 01:02 am
posted by: _raido in txt_me

(я придумала их тогда сразу два, и теперь прошу простить опоздание на пару минут, если)

UPD: это был практически черновик, слегка запутанный. вот отредактированная версия: http://users.livejournal.com/_raido/474719.html


Посторонний человек, увидев нас теперь, непременно сочинил бы историю с хорошим концом, с тонким, едва ощутимым сквозняком печали. Два человека, мужчина и женщина, жгут письма на пустыре. Они живы и стоят рядом: это, конечно же, хороший конец. А печаль повсеместна и прозрачна, как дым нашего костра, невесома, как последний десант одуванчиков в этом июле. И жаль, очень жаль писем.
Нам совсем не жаль, да это и не письма вовсе.
Судебные иски приходят в обыкновенных бумажных конвертах. Их можно выбросить, но лучше сжечь. Их кидают в почтовый ящик, отчаявшись застать адресата дома. Если оказываться дома как можно реже, то можно дотянуть до истечения срока давности.
— У Долли умер кот, — говорит Дон.
— Мне жаль, — отвечаю. Я не помню, кто такая Долли.
— Сначала я думал, пусть умрёт бабушка, — говорит Дон. — Но это шестнадцать плюс. Или восемнадцать. Я уже охренел разбираться. Бабушку нельзя трогать. Оставались кот или собака на выбор. Я люблю собак.
— И что?
— Штук двести исков студии. Один — лично мне, то есть нам с Фрэнком напополам. Кота, между прочим, даже не показывали, упомянули пару раз — и всё. А какого чёрта я могу сделать?
— Мне жаль, — говорю уже вполне искренне. — Я тоже получала личный иск. Какая пакость.
— Какой-то грёбаный дзен, — вздыхает Дон. — Если не хочешь разориться, ты должен сочинять сюжеты, в которых ни с кем ничего не происходит. Или происходит только хорошее. Сопли в сахаре.
— Со мной завтра произойдёт кое-что хорошее.
— Ну?
— Ты не поверишь, — говорю я шёпотом, словно кто-то способен подслушать и всё испортить. — Тони Гонзалес согласился на интервью.
— Я никогда тебя ни о чём не просил, правда?
— Предположим. Тебе нужен его автограф?
— На что он мне сдался. Нет. Возьми меня с собой.

Просьбу Дона я не могу выполнить при всём желании: Гонзалес согласился письменно ответить на мои вопросы и потом уточнить некоторые моменты по телефону.
Меня уже ждёт его письмо с заполненной анкетой.
Подружись с ним, — сказал шеф. — Подружись и выясни всё. Обещай ему всё, что бы он ни попросил. Ты можешь подать на меня в суд, но я прошу тебя обещать ему даже… если… ну, в том смысле, если вы встретитесь, а ты молодая, симпатичная и неглупая девица…
Без проблем, сказала я, тогда никакого суда. Он мне нравится. Он мне нравится, даже если ему восемьдесят пять и у него вставная челюсть. Даже если у него бородавка на носу или ожог на пол-лица.Read more...Collapse )

Link | Leave a comment {25} | Share

txt_me

Река Амелес, безрассудный. Часть вторая

Jul. 26th, 2015 | 11:59 pm
posted by: chingizid in txt_me

окончаниеCollapse )

Начало тут

Использованы темы:
Не хочу, не буду, сделаю,
Мы не спасать тебя приплыли
Иногда человек создан для меньшего

Link | Leave a comment {30} | Share

txt_me

Река Амелес, безрассудный. Часть первая

Jul. 26th, 2015 | 11:56 pm
posted by: chingizid in txt_me

началоCollapse )

Окончание тут.

Link | Leave a comment | Share

txt_me

Теъническое объявление

Jul. 26th, 2015 | 09:23 pm
posted by: chingizid in txt_me

Чуваки! Всем спасибо, всех вижу, полёт нормальный, я сижу жопой в дюне при неполной луне, щас разберусь с техникой и выложу текст, думаю, до полуночи.
Но игра на этом не закончится, потому что Чених выбыла по техническим форсмажорным причинам. Я, как ведущий, согласно правилам, буду писать потом второй текст, если кто-нибудь из заявившихся на игру, хочет присеодиниться, будет круто, ангелы на небесах восхохочут, все дела.

Те, кто не заявлялся на игру заранее (не писал темы), присоединяться к нам пока не должны. Это против правил (потому что предварительная заявка - вопрос ответственности, а личная ответственность - важный источник энергии в игре).

И времени на исправление ситуации у нас с вами ещё сутки, то есть, до полуночи с понедельника на вторник.

Link | Leave a comment {8} | Share

txt_me

Любить Фиру Кицис

Jul. 26th, 2015 | 09:01 pm
posted by: ananas_raz in txt_me

Может ведь оказаться, что человек создан для меньшего? Как знать, может к наступлению зрелости он уже проходит главные, полагающиеся ему испытания, и дальше должен только сидеть себе тихо, чтобы никому не навредить? Если это так, то мой дядя, Аарон вёл себя совершенно правильно. В ту зиму он до ночи просиживал у нас на кухне у окна, положив руки на колени. До того мне и в голову не приходило, что человек может так проводить время. Бездельничать у нас в семье все умели. Но одно дело валяться на диване, нажимая на телевизионный пульт, или лузгать семечки, или листать газету, и совсем другое – вот так сидеть на стуле, глядя прямо перед собой. Если к дяде подходил мой младший брат, он вынимал из кармана несколько монет и протягивал ему. Если подходила я, или кто-нибудь из старших, дядя поворачивался к нам и указывал в окно, где из нашей многоэтажки открывался вид на пустыню. Он произносил название городка на холме, который издали казался известковым наростом на панцире старой черепахи. В ту зиму дядя из последних сил старался походить на нормального человека и таким образом, видимо, пытался вести светскую беседу. "Вон там", - говорил дядя, - и добавлял название этого совсем неинтересного города. Но мы-то знали, что он думает о "там", которое намного дальше, за горами. Там, от холма к холму названия селений становились всё грубей и короче, словно выкрики кочевников. Там находилась деревня, из которой дяде пришлось уехать навсегда. Потом наши американские родственники, увезли его за океан. Потом я обнаружила, что за те годы, что живу одна, я так же как и он стала насыпать чёрный чай в чашку щепотью, без ложки, и так же как и он съедаю всю оставшуюся на дне чёрную заварку. Рот наполняется вяжущим бархатным, словно жуёшь мягкую сладкую землю, лишь изредка поскрипывают на зубах нерастворившийся сахар. И, кстати, сидеть просто так, глядя перед собой оказывается вовсе не скучно. Я вот, например, сижу сейчас на кухне и думаю о Чудновском.
Мне нравится думать о Чудновском на кухне. Здесь гладкая голубая клеёнка, здесь свинцово-стеклянный свет – это важно. С тех пор как я думаю о Чудновском, у меня внутри что-то, вроде камертона. Я каждый предмет пробую на мысль о Чудновском, как пробуют монету на зуб. Некоторые предметы проводят мысль о Чудновском, а некоторые – нет. Кухня, вся без исключения, подходит идеально. Вот банки, пустые голубоватые - не мешают. Гудение холодильника – не мешает. Мне даже музыка, доносящаяся от соседей, не мешает, вот что удивительно. Они всё время крутят одну и ту же песню, и там есть такой мягкий сбой, перепад, и в этот перепад, - как в замшевую ямку готовальни, опускается моя мысль о Чудновском, словно колыбель на илистое дно, и в ней я - бесстрашный ребёнок, которому интересно тонуть. Любая мысль о Чудновском меня успокаивает, какой бы нелепой она ни была. Вот скажем, мне представляется, что с него ветром срывает шляпу, и он ловит её с комичной суетливостью. Только вот при чём здесь шляпа? Кто-нибудь видел Чудновского в шляпе? Тогда, перед отъездом, он забежал сюда с непокрытой головой, легко одетый, и вообще лёгкий, убийственно лёгкий, как бывают легки только те, кто нас не любит. Как бывают устремлены те, кто нас не любит: куда-то дальше, мимо нас.
Тогда я всё ещё надеялась, что это шанс. Втиснуться в его холостяцкое жилище, и, пока хозяин бороздит океан в поиске каких-то малоизученных светящихся моллюсков, устроить допрос с пристрастием каждому предмету. Но, как бы не так! Чудновский свёз все свои вещи на склад, оставив здесь только какое-то ничейное старьё: парочку анонимных кроватей, люстры, картины на стенах и, неожиданно новую и навороченную стереосистему. За несколько часов до вылета, он заскочил сюда, утрясти всё со счетами, договором и прочей бюрократией, и объяснил заодно, что эти суперколонки ему друзья подарили перед самым отъездом, но на складе сыровато. "Пусть постоит пока здесь, окей, девчонки?" (Он хотя бы заметил, что умница Майка уже тихо слиняла, и здесь только я и он?) Не заметил, конечно. Ему плевать. Следующие несколько секунд я стою, прислонившись лбом к входной двери и слушаю, как он отбивает дробь вниз по ступенькам, так умеют только удачники, счастливцы, привыкшие к широким лестницам мировых столиц. Хлопнул подъездной дверью. Всё.Read more...Collapse )

Link | Leave a comment {13} | Share

txt_me

Промежуток

Jul. 26th, 2015 | 08:18 pm
posted by: garrido_a in txt_me

Вырвавшись из сна на предельном усилии – задыхаясь, хватая ртом плотный воздух, - он молотит руками по постели и не может распознать, обо что ударяются ладони, где он, что происходит. Всего пару секунд , понимает потом, это длилось всего пару секунд. А казалось бесконечными конвульсиями.
Потом лежит, аккуратно восстанавливая дыхание, и убеждает себя, что эта молочно-белая плоскость над ним, в которой отражается вид из окна – пустое поле на границе города, свинцовое небо, потоки воды по стеклу, - это потолок его спальни, да, это так и есть, он у себя дома, в своей постели, просто ему приснился кошмар, бывает. Бывает, когда засыпаешь, кажется, что оступился на лестнице – и летишь. Вот так и было: как будто он сделал шаг и упал, и летел в самую глубину тьмы, а тьма летела в него, и расстояние между ним и тьмой все уменьшалось, но еще оставался последний маленький зазор, и он все оставался и оставался, а когда это стало уже совершенно невыносимо, Док сам рванулся навстречу тьме, чтобы покончить уже с этим, и ужаснулся, и рванулся прочь, наружу – и бил ладонями по постели, как будто пытался вынырнуть из тьмы.
Как будто не умеет плавать.
Голос внутри – эхом его собственного укора себе:
- Ты совсем голову потерял, так только топиться…
Док не успел удивиться самому голосу, но удивился, что узнал его.
- Рей?
Read more...Collapse )

Link | Leave a comment {12} | Share