Загадочные происшествия с иностранцами (benadamina) wrote in txt_me,
Загадочные происшествия с иностранцами
benadamina
txt_me

Возвращение

Приезжает Лидочка. Илья Семенович щурится, прикрывает веки тыльной стороной ладони, натягивает на лицо шершавую простыню, но - уже проснулся, уже здесь, уже не вернуться. За секунду до того, как линии приобретают резкость, предметы – цвет, а тело – тяжесть, он вспоминает: пришло письмо, машинально свернутый в трубочку листок, воздух, а вокруг – рыхлая, полупрозрачная на свет бумага, проступающий мотыльковый туман, и получается, что сегодня это и есть Илья Семенович.
- Лидочка приезжает!
Лариса Витальевна слышит звук шагов на втором этаже, потом – скрип деревянных ступеней, потом хлопает дверь, дребезжит стекло в рассохшейся раме - несколько секунд сквозняка. «Доброе утро», - говорит Лариса Витальевна.

- Сколько же лет мы не виделись? - говорит Илья Семенович, - сорок?
- Сорок два, - поправляет Лариса Витальевна, - покажи-ка это твое письмо еще раз.
Сквозняк. Скрип ступеней. Шаги наверху. Скрип ступеней. Сквозняк.
«Вот, - говорит запыхавшийся Илья Семенович, - вот оно, здесь». Лариса Витальевна кладет письмо на кухонный стол. Склоняется над ним, сначала видит его целиком, потом фокусируется на деталях, словно рассматривает выкройку, только, учитывая размер листка, одежда эта подошла бы для игрушечного человечка. «Расклешенный плащ, - прикидывает Лариса Витальевна, - в милую школьную клеточку, немного по-детски, очень в Лидочкином духе».
- Почерк совпадает! - подсказывает из-за ее спины Илья Семенович, - мчащийся, буквы без нажима, линии без соединений. Я же помню ее записки, как она их нашей бабушке писала: «Уехали на озеро, вернемся», «Мы спрятались на чердаке, пожалуйста, никому об этом не говори», «Отправились к центру земли. Не ищи нас».
- И что, не искали?
Илья Семенович подтягивается вперед и снова замирает, пытаясь отдышаться. Лаз становится все уже: сначала шли, чуть пригнувшись, потом позли на четвереньках, а потом стало вот так.

О люке раньше не знали, обнаружили его, играя в мяч. Кидали мяч друг другу - он блестел на солнце, а потом Лидочка не успела его перехватить, он упал на землю и исчез. Они искали его в траве, вокруг вились потревоженные бабочки, жуки-шары, стрекозы, какие-то мошки. Вдруг Лидочка сказала: «Смотри! Мяч, скорее всего, уже здесь». Люк был на четверть прикрыт. Попытались сдвинуть крышку, чтобы удобнее было заглянуть вниз, но им это не удалось. Пришлось протискиваться в щель. Вниз вели ступеньки-перекладины, из пор в проржавевшем металле сочилась вода. Мяч был на дне, дожидался их там. Они посмотрели вверх – Илья Семенович однажды читал, что, глядя так из колодца, можно днем увидеть звезды - мол, вокруг сияет дневное небо, а колодец над тобой продолжается, уходит вверх, и то, что видно только ночью, перестает быть черным, становится проницаемым для взгляда, почти прозрачным. Но ничего такого они не увидели. Небо над ними, с отхваченной от него четвертушкой, было таким же синим и ослепительным, как и снаружи. Отсюда, из темной трубы шахты, оно казалось вырезанной из цветной бумаги детской аппликацией. А потом они заметили на стене рядом с ними тень. В тень можно было заглянуть. Оказалось, что там начинается узкий тоннель. Было очень тихо. Они попытались пройти по туннелю хотя бы несколько шагов, но было так темно, что глаз не мог к этому привыкнуть. Илья Семеновичу удавалось разглядеть только собственные руки, а за кончиками пальцев – ничего. Когда выбрались на поверхность, у Ильи Семеновича разболелись глаза. Все, даже воздух, было таким непереносимо ярким, что казалось, сейчас воспламенится, как щепка, на которую положили кусочек стекла. Решили сбегать домой за фонариком. «Если нам повезет, - говорила Лидочка, - этот тоннель встречается с другим, тот – с третьим, а все они – только маленький фрагмент огромной разветвленной системы переходов, которая где-то смыкается с главным тоннелем и, одновременно, отвлекает от него внимание».
- А куда ведет главный тоннель? - спросил Илья Семенович
- К центру земли, конечно.
- И мы туда доберемся? – спросил Илья Семенович.
- Думаю, все-таки нет, - поколебавшись, ответила Лидочка, - только разведаем направление, а потом вернемся.
Дома оставили бабушке записку, ту самую. Илья Семенович захватил с собой мелок, чтобы, если им встретятся разветвления тоннелей, они могли бы сделать на стенах отметки и потом с их помощью вернуться домой.

«Как получается, - думает Илья Семенович, - что земля внутри такая прохладная, а воздух – горячий, и его уже почти не вдохнуть». Он снова ползет, стараясь отталкиваться ногами, извиваясь всем телом. Поначалу он опасался – а как же все эти червяки, личинки, узкие слепые гусеницы? Натыкаться на них, прямо скажем, не хотелось. Но теперь ладони его скользят по глине, пальцы оставляют на ней длинные следы, и – никого, пусто, будто все они попятились, замерли среди рыхлых комьев – пробирайся, продвигайся, дорога свободна. Фонарь был у Лидочки, Лидочка где-то впереди, вокруг него полная темнота. Иногда ему кажется, что он слышит Лидочкин голос, что она зовет его, но стены тоннеля заглатывают все, что доносится издалека. Илья Семенович, опускает голову, утыкается лбом в глину, закрывает глаза.
Коснувшаяся щеки прохлада такая слабая, что Илья Семенович поначалу не обращает на нее внимания. Потом он спохватывается, подтягивается уже из последних сил, еще раз и еще. Он видит перед собой ночную траву, и в этот момент на него обрушивается воздух, которым можно дышать сколько угодно, можно терять в нем очертания и снова в них возвращаться. Сквозь траву он видит, как по полю бегут люди, у них в руках фонари, над ними - луна и звезды. Лают собаки. Слышен топот тяжелых ботинок, откуда-то доносится шум электрички. «Лидочкааа! Илююша!» - зовет бабушка. Илья Семеновчи поднимается из травы.

Утром за Лидочкой приехала ее мама и увезла ее. Потом они несколько лет не виделись, а потом этот поезд.
- Как все-таки такое может быть, - говорит Лариса Витальевна, - сколько не рассказывали мне эту историю, не укладывается она в голове. Вот, едет человек в поезде, сходить ему на первой станции. Здесь его провожают, там – встречают, да только вот в поезде его нет. И нигде нет. И знаешь, очень это похоже на твою Лидочку. Не верю, что что-то могло случиться. Может, она кем-то переоделась. Все высматривают брюнетку среднего роста, а навстречу им – лысый дядька с усами, вот вам и пожалуйста.
Илья Семенович смотрит на нее с сомнением.
- Или, может, поезд замедлил ход на стрелках, она и спрыгнула, и пошла себе совсем в другую сторону, скорость-то там небольшая.
Илья Семенович вздыхает и отворачивается к окну.

Где он только не искал ее, сначала по ходу того поезда, а потом все дальше и дальше. Публиковал в газетах объявления, предлагал вознаграждение, направлял запросы. Приходили ответы, подтверждения отсутствия на паутинчатых листках: не зарегистрирована, не поступала, не проживает, не значится. Однажды он сложил эти бумаги на столе. Они с трудом уместились на столешнице. «Надо что-то делать с ними, - подумал он, упорядочить, но как? Разложить их по городам, в которых Лидочка не бывала? По адресам, где не проживала?» Начался ливень, порыв ветра распахнул окно, подхватил листки, завертел их по комнате, закружил, вынес на улицу, в потоки дождевой воды. Илья Семенович метался среди этого бумажного вихря, выхватывал из него странички, потом выскочил под дождь, пытался собрать растворявшуюся бумагу, удержать ее, спасти. «Ведь от Лидочки больше ничего и не осталось», - подумала Лариса Витальевна.
Илья Семенович тогда слег с воспалением легких. Две недели то в жар, то в холод, горчичники, антибиотики, спиртовые банки, мерцающие фонари и вокруг пустота, беги не хочу, дыши – тоже не хочу. Через две недели был криз, температура подскочила почти до сорока, потом упала, и Илья Семенович пошел на поправку. А еще через неделю пришло письмо, на этот раз – на вполне приличной бумаге. Некто К. сообщал, что разбирал стопки старых газет перед тем, как сдать их в макулатуру, и наткнулся на объявление о Лидочкином розыске. Он жалеет, что не заметил это объявление раньше, много лет назад, но он почти уверен, что в тот период видел в их городе очень похожую девушку - что странно, так как живет он далеко от предполагаемого маршрута ее исчезновения.
- Я знал, - тихо сказал Илья Семенович.

Спустя еще неделю дней ему написали из другого города, расположенного чуть ближе: несколько месяцев назад в районе автовокзала была замечена девушка в накидке, точно соответствующей описанию в объявлении о розыске. Это, скорее всего, не совпадение, так как накидка, судя по всему, оригинальной работы. Да и девушка была похожа на опубликованную им фотографию, слишком похожа, в том и проблема, ведь не могла же она за столько лет почти не измениться. Так все-таки не бывает.
- Бывает, - ответил Илья Семенович.

Потом пришло еще два письма, в одном сообщалось о старухе, лицо которой нельзя было рассмотреть из-за затенявшей его шляпы с огромными полями. Но дело было не в этой шляпе, а в перчатках - бархатных, с ажурной вышивкой, точно как в его объявлении. В другом – о женщине примерно его возраста, очень похожей на Лидочку, какой она могла бы быть сорок лет спустя. Писчая бумага становилась все плотнее, города – все ближе. Потом написала некто З. из ближайшего пригорода. Она разбирала вещи недавно умершей тети и, к своему удивлению, обнаружила в жестяной коробке с разноцветными нитками перстень с огромной синей стекляшкой, судя по всему – отполированной морем или рекой. Она сразу вспомнила, что об этом перстне шла речь в объявлении о розыске, которое одно время часто публиковали в городской газете. З. не знала, как объяснить свою находку: ее тетя была инвалидом с рождения, из дому не выходила, да и ее никто не навещал, кроме соцработницы, очень приличной женщины, дважды в неделю готовившей тете луковый суп – она очень его любила. Вряд ли бы соцработнице пришло в голову подкидывать тете перстень в коробку с нитками. Поскольку неясно точно, этот ли предмет имел в виду Илья Семенович, З. прилагала к письму фотографию.
- Очень похож, - сказал Илья Семенович, - тот был немного круглее и светлее, но, возможно, все дело в освещении, в том, как тень упадет.

Время близится к полудню, но небо затянуто тучами, и кажется, будто за окнами сумерки. Илья Семенович и Лариса Витальевна слышат, как ударяется о стену дома створка ставни – один раз, другой, третий.
Они переглядываются, и Илья Семенович медленно поднимается с кресла.
- Это ветер! - говорит ему Лариса Витальевна, - мы в воронке перепада атмосферного давления, на нас опускаются тысячи кубометров холодного воздуха; где-то над нами, в вышине, циклоны сталкиваются с антициклонами.
Но Илья Семенович направляется к входной двери.

______
Темы:
"Мы не виделись тридцать лет. Я изменилась?" от rezoner
"Принёс столько справок, что легче было пристрелить его, чем подшить их к делу" от chingizid
"Черные бархатные перчатки и перстень с огромной стекляшкой" от garrido_a
Спасибо!
Tags: блиц, блиц-17
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments