Ольга Мареичева, безыдейный имперец (mareicheva) wrote in txt_me,
Ольга Мареичева, безыдейный имперец
mareicheva
txt_me

Сценарист

Когда-то давным-давно, лет в пять, а то и раньше, Даша думала, что кино снимают очень просто: пристраиваются за кем-нибудь с камерой. Было чертовски обидно — у других в жизни случалось что угодно, хоть полет на драконе, хоть путешествие на парусном корабле, а у нее только дом, да детский сад.
Вечерами Даша выбиралась из кровати и подглядывала сквозь щелястые дверные доски в гостиную, экран отсюда был виден хорошо, но актеры только раскрывали рты и ничего не говорили — мама верила, что она спит, боялась ее разбудить и смотрела кино в наушниках. Никаких приключений там не было — просто взрослые разговоры, беготня и иногда драки, но маме нравилось. Даже про больницу как-то смотрела и хохотала — Даша и подсматривать-то не стала. Она боялась уколов.
Из-за этой больницы она себя и выдала, увидела камеру под потолком поликлиники и простодушно спросила: а что, их с мамой тоже в кино покажут?
И то, как она сопротивлялась, когда кровь из пальца брали, увидят все?
Мама сначала не поняла, потом расхохоталась и объяснила, что все не так, кино снимают специально, там был не врач, а просто актер, как и в театре.
- Или как ты на утреннике, помнишь, зайцем была?
Истории тоже были не настоящие, их придумывали люди, которых мама называла сценаристами.
- Это точно так же, как книжку пишут, - втолковывала мама, - а потом актеры разыгрывают то, что там написано.
Она продолжала что-то рассказывать, а Даша думала о том, что и те истории, в которые так хотелось попасть, на самом деле — выдумка. Почему-то она даже не разревелась, да и разговор вскоре перешел на будущие праздники и мороженое.
Мама повесила на дверь плакат, теперь щели были закрыты и смотреть кино по вечерам не получалось. Вскоре сделали ремонт и поставили новую дверь. Даша не расстроилась — подглядывать все равно расхотелось.
Теперь вечерами она просто лежала в кровати и думала. Мечтала, вспоминала день, тихонько разговаривала с игрушками. Сны приходили не сразу. Тяжелые и неторопливые усаживались рядом с кроватью, вздыхали, долго вытаскивали из рюкзаков и пакетов что-нибудь подходящее, то, что будет сниться этой ночью.
Иногда забегали легкие сны, похожие на фей из мультиков. От них сразу засыпалось, даже во время дождя, когда капли барабанили по железу — тюк-тюк… Тюканье слышалось и в ясные ночи, мама говорила: «птицы». Бояться нечего, просто птицы прохаживаются по крыше, ты же их не боишься? Вот и засыпай.
Но это были не птицы.

Она поняла в тот самый день, когда мама рассказала про сценаристов - так стучала пишущая машинка.
У прабабушки была такая, нашли, когда кладовку разбирали, а потом развлекались — пытались печатать. Ничего не получилось, мама сказала, что лента высохла.
Машинку вытащили на лестницу, она долго чернела в углу, потом исчезла. Говорили, будто ее забрала соседка.
Машинку уволок Сценарист. Он сидел на чердаке и упорно стучал по клавишам. Это было нелегко, Даше пробовала: тугие! Не то, что на клавиатуре кнопки нажимать.
«Девочка Даша не спит», - отстукивала машинка. Сценарист был маленький, ростом чуть ниже Даши, головастый, большеглазый, с длинными и очень тонкими руками. Уши у него были острые, как у кота, а между ушей виднелись рожки. Хвост тоже был, его она увидела не сразу, Сценарист на нем сидел.
«Даша смотрит на меня», - продолжал Сценарист, - «Даша бродит по чердаку и не знает выхода».
Она и правда не знала. Обычно чердак запирали на висячий замок, лишь однажды, выходя из квартиры Даша вдруг заметила, что дверь открыта и рванула вверх по лестнице. Она успела войти, увидеть пыльное окно, скошенный потолок и темные углы, а было ли что-то в углах, уже не разглядела — мама вытащила ее прочь и отругала.
Сценарист сидел в самой глубине чердака, не в углу, а там, куда вели спрятанные в темноте тайные проходы. Он удобно устроился: у него был стол на толстых ногах, машинка, большая красная кружка с кофе и кресло. Желтоватые листы громоздились кривыми башнями на столе, сползали, падали. Даше хотелось прочитать, что же он пишет, но она боялась и темноты, и круглых глаз, и пальцев, длинных и тонких, как паучьи лапы.
А он все стучал и стучал по клавишам. Бледный, блеклый, словно его нарисовали простым карандашом, а раскрасить не успели. На него так и тянуло смотреть, но с каждой секундой становилось страшнее и страшнее, и вот уже Даша несется не разбирая дороги прочь.
А выхода нет, чердак оказывается огромным, как замок, тут и там виднеются лестницы, коридоры, галереи. Окошко, кажется, совсем заросло камнем, его нет, и двери тоже нет. Нет ни лучика света, кроме желтенькой лампы, под которой сидит Сценарист и все стучит, стучит по клавишам — тюк-тюк-тюк…
...Иногда она просыпалась на этом, иногда в тот миг, когда Сценарист поднимал на нее глаза-блюдца, а бывало, что стоило заслышать стук машинки, как сон улетучивался начисто.

Врач советовала больше гулять, меньше смотреть телевизор и не играть в компьютерные игры. Телевизора у них с мамой вообще не было, к компьютеру Дашу пускали редко, а кино она разлюбила.

Дни, которые описывал Сценарист, были скучнее тихого часа. Он старался, иногда отстукивал: «Даша идет на прогулку в парк», или «Идут пускать мыльные пузыри». Они шли в парк, или тратили бутылочку мыльного раствора на то, чтоб выпустить пузыри в компании таких же людей с бутылочками. Потом покупали еду, возвращались домой, ужинали. Все по написанному.
Наверное, у него тоже лента пересыхала, или просто портилась. А может кончалась бумага, а купить ее там, где мама покупала бумагу для принтера, он не мог — кто его в магазин пустит?
Сценарист вздыхал и пускался по домам и помойкам искать нужные вещи. А жизнь начинала крутиться сама собой — мама получала премию и они ехали отдыхать, в театре ставили новую сказку, на улицах затевался праздник, приходили посылки с подарками, мама вдруг затевала торт и звала в гости соседских девочек. Потом все затихало, а с чердака снова доносилось «тюк-тюк».
Даша знала, какие дни идут по сценарию, а какие так.
А потом забыла.

И немудрено было забыть — ей стукнуло шесть, а потом и семь, она пошла в школу.
Мама сменила работу, чуть не вышла замуж, но передумала. «И слава Богу!», - говорила она, вспоминая об этом романе. Бабушка качала головой: «Упустила… Девчонка безотцовщиной растет!». Даша соглашалась с мамой — слава Богу.
Она не безотцовщина, отец у нее есть, просто в Англии. Шлет деньги и иногда подарки. Жена у него высокая, некрасивая, но веселая. Детей у них нет.
И это неправда, что папа ее не любит, он просто не умеет жить вместе с детьми. Мама так объяснила. А увидеться он рад, когда бывает в городе, всегда заходит.
Бабушка не хотела понимать — то стыдила, то вздыхала. Даже расплакалась. Мама слезы сдержала и решительно покачала головой: нет. Пусть все остается как было.
А было не так уж плохо. Вот только собаку мама не разрешила завести - «сил нет с ней возиться, а ты пока не справишься». Согласилась только на крысу, а та всего три года прожила.
Игорь появился, когда ей исполнилось десять. В тот самый день и появился: на дне рождения он работал пиратом, расхаживал с огромной саблей, с головой, повязанной банданой и с попугаем на плече. Попугай был ненастоящий, но пират, почти не шевеля губами, говорил за него «Каррамба» и «Пиастры». Дети были в восторге. Мамы — тоже, Даша слышала, как они шептались. Ей даже неловко стало.
Мама была без машины. «После ваших карнавалов, - сказала она, - я хочу выпить пива. Иначе не вынесу». После того, как гости разошлись, они собрали сумки и свертки и отправились в торговый центр неподалеку, мама сидела с кружкой, а Даша цедила ягодный коктейль. Есть уже не хотелось — налопались чипсов и пиццы. А пират уже сидел за соседним столиком — у него, как оказалось, сегодня больше выступлений не было.
Разговорились. Через полчаса Игорь предложил подвезти их до дома. И мама согласилась.
Так и пошло: Игорь заявляется с дрелью, помогает вешать полки, приносит билеты в театр. Весной они вместе едут на озеро, жарить шашлыки — он прекрасно управляется с мангалом. На все праздники и ярмарки Игорь тоже ходит с ними, потом, набрав вкусностей — сыра, колбас, пряников, - они сидят за столом, словно одна семья. Мама смеется, мама светится. Мама сделала новую стрижку, ей очень идет. На выходные можно отпроситься к подруге с ночевкой, раньше мама шла на это неохотно — неудобно как-то. Теперь она про неудобства забыла.
Когда в начале июня мама забрала Дашу из летнего лагеря, она еще в дороге пообещала сюрприз. Даша ожидала чего угодно, от нового велосипеда до обещания завтра же ехать еще куда-нибудь — к морю, например, - но маме все равно удалось ее удивить. Допив чай, она подошла к крючкам, где висели ключи, и взяла небольшой ключик с незнакомым брелоком в виде совы.
- Мы выкупаем чердак! - торжественно сообщила она.
Вид у нее был прямо как у Буратино — когда тот крутил Золотым Ключиком под носом Пьеро и гордо бросал: «А это ты видел?». Даша пожала плечами и подумала, что велосипед был бы лучше.
- Ты не понимаешь? - затараторила мама, - мы сделаем второй этаж! Там места — как здесь. Господи, мы ж на головах друг у друга…
- Нормально… - буркнула Даша, - можно и второй этаж.
Мама, похоже, ждала большего:
- Идем! - решительно сказала она, - посмотришь, как оно там…
На площадке их квартира была единственной, а к чердаку вела узкая и очень крутая лестница. Замок поддавался трудно, но, наконец, маме удалось с ним справиться и она распахнула дверь.
- Вот, - проговорила она голосом герцогини, показывающей новое имение, - наши новые покои…
Покои были пыльные, света сквозь окошко проникало немного, но места действительно хватало.
- Мансарда получится — просто картинка, - продолжала радоваться мама, - лестницу пробьем наверх, комнату сделаем… тебя сюда переселить, или как?
Даша переминалась с ноги на ногу, не зная, обойти чердак, или лучше оставаться на месте. Под ногами валялась какая-то дрянь — доски, что ли… Дальняя стенка в полумраке была видна плохо, не удавалось разглядеть, кирпич там или дерево. В углах густилась темнота — углы походили на черные провалы, или проходы.
И Даша вспомнила.
В детстве чердак был больше. А во сне он становился бесконечным. Конечно, никакого лабиринта здесь не было и быть не могло, о прежних кошмарах и вспоминать-то не стоило.
Самое время было осмотреть тут все, убедиться, что никаких чудовищ не бывает и с легким сердцем возвращаться домой. Но Даша и так в чудовищ не верила, она выросла. Поэтому всего лишь попросила:
- Идем домой. Я еще чаю хочу.
И уже на пороге добавила:
- Чердак классный.
Мама вздохнула, но большего требовать не стала. Они налили себе еще по чашке, слопали купленные по дороге пирожные, помечтали о том, в какой цвет покрасят стены. Так и прошел вечер.
Но забыть то, что всплыло из глубин памяти уже не удавалось. Там, на пыльном чердаке, недовольный вторжением Сценарист смахивал пыль с машинки, вставлял в нее пожелтелый лист бумаги, удобно устраивался в кресле, пряча под себя хвост (если он у него все же был) и принимался выстукивать слово за словом, вымеряя по минутам сценарий нового дня.
«Бабушка завела важный разговор», - напечатал он.

Бабушка не признавала тяжелых кружек, которые любили они с мамой, специально для нее держали фарфоровую чашку с блюдцем. Бабушка не торопилась, она пила чай небольшими глотками, изящно разламывала булочку, намазывала каждый кусочек маслом. От варенья она отказалась — сладкое бабушка не любила.
Мама сидела как на экзамене — очень прямо, руки сложены перед собой. Чай стыл в ее любимой кружке с пучеглазым котом. Ни к булочкам, ни к варенью, она тоже не притрагивалась.
Зато Даша наворачивала и то, и другое. Она уже догадывалась, что сейчас ее попросят выйти. Ее б и погулять отправили, но снаружи хлестал дождь.
- Я думала, ты ипотеку возьмешь, - заговорила, наконец, бабушка о деле. Мама ответила очень ровным голосом:
- Мне нравится жить в Старом городе.
- Живи, кто не дает… - бабушка бросила на Дашу выразительный взгляд, но внучка сделала вид, что не заметила.
- Дорого, наверное, в порядок чердак-то привести?
- Не дороже денег. Мы справимся! - мама заговорила чуть громче и звонче, - торопиться некуда. Мне всегда хотелось в мансарде жить.
- Ну да… под крышами Парижа, Фиалкой Монмартра. Любовь, вино, богема… - бабушка еще раз прожгла внучку взглядом, и опять безрезультатно.
- Что? - мама подалась вперед, звона в ее голосе прибавилось. Она даже ложку в руке вертела, хотя терпеть не могла, когда так делают.
- Дарья, - не выдержала бабушка, - иди, почитай что-нибудь…
- Я еще чай не допила, - буркнула Даша, решив растянуть чашку до предела, даже если пить придется по капле. Она отломила еще кусок булки, положила на него нетонкий кусок масла и щедро бухнула сверху малинового джема.
- И есть хочется, - сказала она с набитым ртом.
Бабушка перевела взгляд на маму, ища поддержки, но мама Дашу гнать не стала.
- Алина… Ты понимаешь, что делаешь?
- Давай оставим эту тему, - попросила мама. Бабушка вздохнула.
- Можем и оставить.
И тут же добавила:
- Мне звонила Нина. Нина Владимирова. Мы с ней учились когда-то вместе.
Даша ни про какую Нину Владимирову никогда не слышала, но мама, похоже, ее знала. И нахмурилась.
- Она беспокоится, - продолжала сыпать загадками бабушка, - я тоже.
- Можете успокоиться, - бросила мама, - обе. Я не собираюсь замуж. Во всяком случае, пока.
- Вот видишь — уже и «пока», - грустно улыбнулась бабушка.
И они опять замолчали, выжидательно поглядывая то друг на друга, то на Дашу. Не выдержала мама:
- Даш… - попросила она, - ты не могла бы…
- Можете секретничать сколько угодно, - проворчала дочь. Она забрала кружку и бутерброд, сунула в карман горсть конфет и отправилась к себе. Демонстративно закрыла дверь, метнулась к столу, вытряхнула карандаши из карандашницы и уселась на кровать, прижав к стене стакан от карандашей, а ко дну стакана — ухо.
- Аля, ты это серьезно? - продолжала бабушка, понизив голос, - ты из-за него вздумала дом расширять?
- Тебе не кажется, что я уже большая девочка? - мама старалась говорить спокойно, - и что мне, как минимум, нужна своя комната?
- А у тебя ее разве нет? Где тогда мы сидим?
- В гостиной. В гостиной, совмещенной, между прочим, с кухней. Где у меня в углу диван и компьютер. Мне хочется жить нормально. Даше тоже побольше места не помешало бы, к ней друзья ходят, а им в той каморке не развернуться.
- То есть, вся забота о ребенке?
- Нет, - спокойно ответила мама, - обо мне и о ребенке. Я тоже живой человек.
- Ты могла прекрасно позаботиться о себе два года тому назад…
- Не будем об этом!
- Когда у тебя была возможность устроить свою жизнь…
- Мама!
- …С нормальным, взрослым человеком…
- Я еще два года тому назад сказала — хватит об этом!
- Уж комнат-то вам бы обеим хватило, у него дом в Жверинасе!
- Господи… мам, ты б еще калым за меня брала!
Они уже орали друг на друга, но шепотом, надеялись, что Даша не услышит. Ни о том, что «ребенку было бы лучше в зеленом районе, а эта квартира все равно бы ей осталась», ни о том, что мама — эгоистка: «ребенка для себя завела, а теперь...», ни о том, что «мальчишка еще подрастет, зачем ты ему тогда?»… Какой мальчишка? Откуда?
- Посмотри на себя! - взывала бабушка, - джинсы, стрижка эта… Молодишься?
- Хватит…
- Ты понимаешь, что тебя в любом случае хватит ненадолго? Возраст есть возраст.
- Я сказала…
- Ведь из-за него тебе отдельная комната понадобилась? Ты столько лет сидела — а тут нате, места мало?
Даша задумалась о том, что будет, если Игорь переедет к ним. Подумав, решила, что ей это, пожалуй, нравится.
А вот бабушке не нравилось, бабушка бушевала, взывала к материнской совести - «а ребенку каково?», вновь поминала Нину Владимировну, которая ей зачем-то звонит. Она много еще наговорила, мама отбивалась, сначала решительно, потом вяло. Договориться им так не удалось. Даша и дослушивать не стала, отбросила карандашницу и включила музыку.
Игорь ей нравился. Он умел жарить шашлыки, кричать «пиастры» попугайским голосом, читать «Балладу о дуэли» и смешить маму.
Но, оказывается, важнее всего было то, что он младше. На целых двенадцать лет.

- Пока, Дашенька! - бодро и фальшиво пропела бабушка от выхода. Пришлось выползти из комнаты и махнуть ей на прощание. Мама тоже улыбалась и делала вид, будто ничего не произошло. Но что-то сломалось. Разговор не клеился, и когда Даша наконец отправилась спать, мама заметно обрадовалась.
Но сон не шел, Даша лежала на спине, глядя в темный потолок. Там, выше — чердак. Огромный, запутанный, бесконечный чердак со множеством отнорков, переулков, переходов. В самой его глубине Сценарист заправляет в машинку новый лист и печатает сценарий следующего дня. Скучного и правильного, других он не пишет.
Сценарист вздохнул, размял тонкие пальцы, похожие на паучьи лапки — «мы писали, мы писали, наши пальчики устали». Потянулся и, довольный, вновь принялся за работу.
- Что тебе от нас надо? - спросила Даша.
Она не так боялась, как раньше — все же выросла, а Сценарист — нет. Он вообще оказался меньше, чем вспоминался — с крупного кота, наверное. Силы в нем, похоже, было немного — ручки и ножки тонкие, как веточки.
Но где выход она по-прежнему не знала, а он знал, что она не знает, и это придавало ему силу. Сценарист равнодушно скользнул по ней взглядом и застучал по клавишам.
«Девочка Даша хочет со мной говорить, - отозвалась машинка, - Я не говорю. Я пишу»
- Прекрати! - Даша сделала шаг вперед, но то ли пол, то ли воздух на чердаке, оказались вязкими, как тянучка, а голос почти не был слышен.
«Даша недовольна, - продолжал стучать сценарист, - Мама Аля плачет. Начинается новый день. Все поступят правильно».
Грузный сон охнул, неловко повернувшись в кресле, порылся в мешке, пытаясь найти что-нибудь повеселее, но не нашел и загрустил.
«Тюк-тюк-тюк», - слышалось всю ночь. «Дождь идет», - подумала сквозь сон мама, которой удалось, наконец, успокоиться.

И потянулись скучные дни, один за другим.
Погода испортилась, а на маму так навалилась работа, что ничем другим она заниматься не могла. Даша измаялась — гулять под дождем было нельзя, да и не с кем, друзья разъехались. Родня звала в деревню — она ехать не захотела: там комары, скучно, детей нет. После того разговора с бабушкой Даша поняла, что без расспросов не обойдется и решила держаться от родных подальше.
В конце концов мама опять отправила ее в лагерь, на сей раз — в городской, до шести вечера. После занятий Даша шла к маме на работу, на ужин они разогревали пиццу, или покупные котлеты. Иногда что-нибудь смотрели, но без особой радости — кино Даша так и не полюбила. На игры, или разговоры по душам, сил уже не оставалось.
Подошли выходные, но лучше не стало — мама никуда не уходила, но ее все равно что не было. Уткнулась в компьютер, даже ела не отрываясь от экрана.
И Игорь не зашел. Ни разу не появился на неделе — но так бывало и раньше, ничего удивительного. А вот выходные без него были первыми за полгода.
Может, они с мамой через мессенджер общались? Даша не знала.
А на следующей неделе они встретились — в лагере была большая викторина «по странам света» и проводить ее помогал высокий и красивый пират, с саблей, банданой и попугаем, кричащим «пиастры».
Даша честно отыграла и лишь потом подошла к пирату поздороваться. «Так вы знакомы!» - протянула воспитательница, но не очень удивилась. Кто-то из детей протянул недовольно: «Она все ответы заранее знала!». Глупо, потому что ответила Даша не блестяще, приза ей не досталось.
- Привет, - сказал пират.
- Когда ты к нам придешь? - спросила Даша прямо и тут же подумала, что это не по-взрослому, надо сначала спросить «как дела», потом - «ты, наверное, очень занят, давно тебя не видно», потом пригласить так, чтобы это ничего не значило - «заходи как-нибудь». Взрослые делают именно так. И отвечать на приглашение полагается теми же словами: «Как-нибудь зайду».
Но Игорь нормальным взрослым не был. Он ответил:
- Я не знаю.
- У мамы работа, - негромко сказала Даша, - она правда очень-очень занята.
- Да, она мне говорила.
Повисло молчание. Девчонки звали: «Даша, иди в «Уно» играть».
- Мне надо грим снять, - сказал Игорь, - и переодеться.
- Ага…
Тут полагалось попрощаться и сказать все же это «как-нибудь», но они продолжали молча смотреть друг на друга.
- Тебя во сколько отпускают? - спросил он, когда пауза затянулась.
- В шесть.
- Я тебя встречу, - пообещал Игорь, - тогда поговорим.
Они действительно встретились, даже съели по порции мороженого, пока дошли до маминой работы. А вот разговор не клеился.
Ну правда, что можно было сказать? «Почему ты у нас перестал бывать?», - но сама ведь сказала, что мама занята.
Игорь не зря с детьми работал, он сумел завести болтовню ни о чем и ввернуть между делом, что, наверное, уедет — приглашают на курорте поработать, заодно и к морю скатается.
«Мы же вместе ехать хотели!», - чуть не вырвалось у Даши, но она вовремя осеклась и выдавила:
- Здорово…
Мороженое казалось безвкусным, как пюре в школьной столовой. Идти оставалось все меньше и с каждым шагом Даша чувствовала, как ломается и осыпается хорошая и веселая жизнь, которой так хорошо жилось последние месяцы.
«Тюк-тюк-тюк», - слышались шаги.
- Когда ты к нам придешь? - спросила Даша и зажмурилась, чтоб не слышать, потому что уже знала, что он скажет.
Игорь ответил:
- Как-нибудь.

- Хочешь, - сказала мама, - поедем в Варшаву, когда разгребусь немного. Тебе Центр Коперника понравится…
- Мы же к морю собирались.
«С Игорем» Даша не договорила, но этого и не требовалось, мама все поняла.
- Как-нибудь съездим… - туманно пообещала она, - погода для моря неподходящая.
- Море не только Балтийское бывает.
- Я далеко сейчас ехать не могу, - еще туманнее ответила мама, - у меня дела. Делу время, потехе — час. Давай еще по чашечке…
«Они выпили еще чаю, - отстукала машинка, - вымыли посуду и ушли спать. Завтра будет новый день. Мама отправится на работу. У Даши каникулы. Все поступят правильно».

- Живот заболел, - мрачно ответила Даша на мамин вопрос «почему еще не собралась», - и голова… не хочу никуда идти.
- У вас же экскурсия сегодня!
- Ага, в Тракай… чего я там не видела? Там новый замок построили?
- Мне казалось, ты его любишь.
- Я его каждое лето люблю раза по три. Не хочу.
- Могла бы вчера предупредить, - пожала мама плечами, - я бы и будить тебя не стала.
- Я еще не знала, что живот заболит.
- Понятно, - мама вздохнула, - не сиди в интернете весь день. Пол подмети.
- У меня живот болит, - напомнила дочь, - не до пола.
- Еще что болит? Язык не заболел — ерунду говорить? Воспитательнице позвонишь, или лучше я?
- Сама позвоню! - быстро ответила Даша, - прямо сейчас и позвоню — вот! - она схватилась за телефон.
- Ну и отлично.
Мама, наконец, ушла, а Даша перевела дух.
Встав с постели, она честно собиралась ехать на экскурсию и поменяла планы минут двадцать тому назад, когда увидела мамину раскрытую сумку на столике в прихожей. Из внутреннего кармана торчал и сам в руки просился телефон. Личный — телефонов у мамы было два, один для работы, его Даша трогать не стала.
Телефон мигал зеленым глазком, словно спрашивал: «Что делать будешь?».
Стало стыдно. Даша поспешно засунула телефон в щель между столиком и стенкой и решила про него забыть.
Мог ведь он просто вывалиться из сумочки? Туда бы и упал. Мама, конечно, немного огорчится, но… так ведь могло и на самом деле случиться?
Она ушла к себе, пролистала «вконтактовскую» ленту, порылась в почте. Погоняла шарики в игрушке. Почитала. Еще поиграла, поговорила с подругой в чате. Потянула время так и этак. Потом вернулась в прихожую и подняла телефон с пола.
Он не был запаролен. Номер Игоря нашелся сразу — с фотографии смотрел улыбчивый пират. Даша поколебалась минуты две, потом все же решилась и набрала смс:
«Приходи сегодня в семь».
И смайлик с глазками-сердечками.

День тянулся невыносимо долго. Погода исправилась, ничто не мешало выйти погулять — она и вышла, - но удовольствия от прогулки не было. Даша то и дело хваталась за карман с маминым телефоном, проверяя, не потерялся ли он. Вытащить телефон из сумки — за это уже полагалась взбучка, но если б она еще и потеряла его где-то на улице, это было бы запредельным свинством.
А оставить телефон она тоже не могла — вдруг Игорь ответит?
Так и не нагулявшись, она вернулась и отправила еще сообщение, на сей раз приписав: «Нам очень нужно увидеться». Подумала — не передвинуть ли время встречи на полвосьмого, но решила, что мама и к семи доберется.
Девушки из книжек и фильмов часто страдали от того, что «он не звонит». Даша верила — неприятно, наверное, - но в жизни это оказалось просто невыносимым. И ведь это не ее парень отмалчивается, а мамин!
Равнодушно стучали часы, капала вода из крана. Птички скакали по железному подоконнику… Или это опять были не птицы?
«Тюк-тюк-тюк»
«Все поступят правильно, - продолжал Сценарист свою заунывную работу, - Он не ответил. Он не будет отвечать...»
Телефон пискнул было, но это магазин сообщал о скидках. Игорь молчал.
«Он не отвечает, - продолжалось самодовольное тюканье, - Все поступают правильно...»
- Заткнись, - шептала Даша, - просто прекрати!
Сценарист и ухом не вел. У него работа спорилась.
И когда, отправив третью, самую длинную, смс-ку Даша так и не дождалась ответа, она решила больше не ждать. Сняла с крючка ключ с совиным брелком и отправилась на чердак.

- Ну! - громко сказала Даша, отперев замок с третьей попытки, - где ты там прячешься? Выходи давай!
Чердак сонно молчал, не шевельнув и пылинкой. Было чуть светлее, чем в прошлый раз, но дальняя стенка все равно пряталась в полумраке. Пахло мышами. По крыше разгуливали голуби, один устроился прямо возле окошка и косился внутрь. Жирный.
- Давай сюда, - приказала Даша уже не так уверенно, - что тебе надо от нас?
Тишина. Даже тюканья не было слышно.
Даша хотела было крикнуть еще раз, но осеклась и почувствовала себя глупее некуда.
Это всего лишь чердак. Не лабиринт, не логово чудовища. Тут будет комната, и еще комната, и, может, ванная — внизу только душевая кабина помещалась. Они прорежут еще окна, может в той стене и прорежут — она же наружная, нет там никаких проходов и не может быть. Просто темнота в углу.
Даша подошла поближе. Темнота не рассеялась, но она знала — если протянуть руку, пальцы упрутся в стену.
Не уперлись.
Это был не проход, а, скорее, лаз, пришлось пригнуться, но пройти удалось легко. Должно быть, наружная стена была чуть дальше, а между нею и стенкой видимой от двери пряталась небольшая каморка, тоже с окошком, тоже грязным. При тусклом дневном свете Даша разглядела стол, залежи бумаги и пишущую машинку. Лампа днем не горела.
И тут под ноги ей кинулся кто-то небольшой, но плотный, белесый, твердый, как мяч. Даша еле устояла, а белесый рванул прочь, к раскрытой двери.
- Стой!
Бегал Сценарист не слишком хорошо, засиделся, наверное. Хвост у него, оказывается, был — тонкий и длинный, за хвост Даша его и ухватила.
Сценарист угрожающе зарычал, потом прыгнул, не жалея хвоста и пребольно тяпнул Дашу за руку.
- Сволочь! - завопила и заплакала она, но хвост не выпустила, а намотала на руку крепче. Второй рукой она попыталась ухватить Сценариста за рога — не вышло. Сценарист наладился укусить ее за ногу, но его зубы скользнули по джинсам, не причинив ей на сей раз вреда. Вот тут он совсем разозлился.
- Даша!
Игорь влетел на чердак и кинулся ей на помощь, не разбирая, с кем она там дерется. Только присвистнул, когда рычащее существо бросилось на него, но не растерялся и накинул сценаристу куртку на голову. Тот заметался и завыл, чуть было не вырвался, но вдвоем справиться с ним оказалось не так трудно. Сценариста замотали в джинсовую куртку и перевели дух.
- И куда это теперь? - спросил Игорь, еле отдышавшись.
- У нас клетка есть, - Даша тоже дышала тяжело, - от крыс осталась.
- Ну давай его… - Игорь запнулся, должно быть, представив, каково будет волочь Сценариста по крутой лестнице вниз, - Тащи лучше клетку сюда. Я это удержу.
Даша сомневалась, что удержит, но Игорь справился. Дверца клетки оказалась маловата для такого пленника, но пропихнуть Сценариста внутрь они все же сумели.
- Он ее не разнесет? - спросил Игорь. Даша пожала плечами.
- Я не знаю…
Сценарист, похоже, был не настолько силен, чтоб ломать клетку, дрался больше от ярости. Очутившись за решеткой, он зарычал, а потом лишь тоненько скулил, просовывал пальцы сквозь прутья и шевелил ими, словно пытаясь привлечь неожиданного спасителя.
- Фу, - сказала Даша, - как паука заперли…
- Что это за тварь-то? - спросил Игорь.
- Не знаю… живет он тут.
- Не знаешь, но охотишься по чердакам?
- А ты-то как здесь оказался? - дошло вдруг до Даши, - семи-то еще нет.
- Я и не собирался приезжать в семь, - усмехнулся Игорь.
- Ты вообще не отвечал.
- На первую ответить собирался, - серьезно сказал он, - но тут увидел твою маму.
- Что?
- Ага. Она в банк ходила, там и встретились.
- И ты ей рассказал… - покраснела Даша.
- Нет. Это она мне рассказала, что у нее день неудачный: телефон дома забыла, Дашка заболела… Кстати, твоя мама никогда не ставит смайлики. Особенно с сердечками.
«Если я провалюсь, - подумала Даша, - окажусь прямо на диване. Тогда будет не больно».
- Я сначала хотел написать: «Даша, не надо», - рассказывал Игорь, - но ехал мимо и решил, что лучше зайти поговорить. Так что это за дрянь такая?
Даша рассказала все — то, что вспомнила, то что случилось в последнее время. Игорь только хмыкал. Сценарист возился в клетке и ворчал.
Потом они пробрались в каморку — Игорю пришлось в три погибели согнуться, - и выволокли оттуда машинку и бумагу.
«Все поступят правильно», - прочитала Даша первую строчку. Там еще много было напечатано, она хотела прочитать, но Игорь ее остановил:
- Не нужно.
Изорвал лист и смял обрывки в комок.
Сценарист опять взвыл, но было поздно, варвары изорвали все, что могли.
- Печки, жаль, у вас нет, - сказал Игорь, - это сжечь бы.
- Зря порвали, - сказала Даша, - пачкой их выбросить было бы легче.
- Ничего, в мусорный мешок затолкаем.
Машинка выглядела довольно прочной, но Игорь принес разводной ключ и с ней тоже справились.
- Что с ним делать будем? - кивнул Игорь на клетку.
Даша с ужасом покосилась на разводной ключ. До этой секунды она не сомневалась, что ненавидит Сценариста, но стоило представить, что Игорь сейчас разможжит тварюге голову ключом… Игорь, должно быть, угадал, о чем она думает, но понял не так, потому что предупредил:
- Имей в виду — я его убивать не стану. Хочешь — действуй сама.
- Еще чего! - взвилась Даша, - я как раз за то, чтоб не убивать… Только он… он же опасный.
Опасным Сценарист уже не выглядел. После того, как сломали машинку, он выглядел жалко. Выть перестал, даже пальцами не шевелил.
- Так и будешь в клетке держать чертяку?
Даша представила, как она заботливо ставит Сценаристу мисочку с тертой морковкой, или наливает свежую воду в поилку и развеселилась.
- Клетку придется чистить, - сказала она, - не хочу. Чучело вот набить можно.
На чучело Сценарист не среагировал. Ему, похоже, было все равно.
- Ученым надо сдать, - осенило Дашу, - пусть изучают.
Игорь покачал головой.
- Вот уж не советую.
- Почему? Это ведь новый вид…
- Ты говорила, он ваши дни программировал?
- Не программировал, сценарии писал.
- Большая разница… Подумай, какие ученые его станут изучать и какие сценарии он еще напишет. Ты ж кино смотришь…
- Я не люблю кино, - созналась Даша.
Они еще немного поспорили, потом сволокли клетку вниз, собрали изорванные листы и поехали прочь из города. Добравшись до места, где весной жарили шашлыки, сожгли в камине обрывки сценариев. Горело плохо, с черным дымом и чадом — огонь словно не хотел этого есть.
Когда пламя поглотило последний лоскуток бумаги, они открыли клетку и вытряхнули пленника на траву. Сценарист завертел башкой, словно не веря нежданной свободе.
- Ползи отсюда, - приказал Игорь.
- Может, ему еще пинка дать? - кровожадно предложила Даша.
- Ну, пинай, если очень хочется.
Пинать не хотелось, уполз так. Маленький, взмокший, раздавленный, он уходил прочь по густой траве, к деревьям, в глубь лесов. Сейчас он не выглядел ни зловещим, ни опасным. Просто скучным.
Трава перестала шевелиться и они вернулись к машине.
- Во сколько твоя мама заканчивает работу? - спросил Игорь, - в шесть? Успеем до ее прихода…
Он сказал «успеем», не «успеешь». Даша хотела переспросить: «Ты ее дождешься?», но она понимала, что лучше промолчать. Лучше ничего не знать заранее, ничего не предвидеть. Все предписанное только что сгорело, начало будет с чистого листа. Игорь был прав, когда порвал страницу не читая.
И она была права, когда вынула из кармана последний листок, не разорванный, а заботливо сложенный вчетверо.
- Я не удержалась, - призналась она. Игорь ничего не сказал, только нахмурился.
- Это пока я за ключом ходил?
- Угу… но ты не думай, я…
- Не нужно ничего рассказывать, - перебил он, и Даша рассказывать не стала. Просто сунула листок в огонь. Пусть все идет само, без сценариев.
Игорь, наверное, думал, что она опять пытается их с мамой помирить, но он ошибался. Хотя в остальном угадал верно: стоило ему выйти, как Даша выхватила из пачки чистый листок, заправила его в машинку — получилось не сразу, - и напечатала:
«Они купили собаку».

...Собаку они так и не купили, потому что Игорь притащил щенка из приюта, но это случилось только через год.

Темы: Когда я вырасту, у меня будут собака и чёрт (chingizid)
Те три твои записки, я их не читал (varjanis)
У нас есть таинственный чердак, чего нам вообще еще желать? (kattrend)
Tags: блиц, блиц-28
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments