блиц № 75

Всем привет! Начинаем наш раннеосенний 75-й блиц.

На всякий случай, напоминаю правила:

1. Игра начинается прямо сейчас, в четверг, 16-го сентября, и закончится во вторник, 21-го сентября, в 14:00 по иерусалимскому времени (UTC/GMT +3).

2. Все желающие принять участие в игре должны написать темы в комментариях к этому сообщению. Темы можно писать, начиная с этого момента и ровно до 16:00 субботы 18 сентября (UTC/GMT +3). После этого темы писать не надо.

3. Каждый желающий играть блиц (и соответственно написавший темы в комментариях) должен написать как минимум один текст на любую из выданных тем и выложить его не позже, чем в 14:00 21-го сентября (UTC/GMT +3).
Выбранную тему (-ы) следует указывать, как мы это обычно делаем.

4. Соблюдать жесткие сроки ничуть не менее важно, чем в обычных Пятнашках. В случае форс-мажора следует заранее предупредить ведущего (меня), что текст не будет выложен в срок. Чем раньше вы это сделаете, тем лучше, потому что ведущий обязан написать дополнительный текст вместо каждого выбывшего.

5. Как всегда в блице, пишущие не назначают рецензентов, а просто комментируют друг друга, в том числе и после завершения игры.

6. На всякий случай, напоминаю, что этот пост предназначен только для сбора тем. Играют (и соответственно дают темы) только участники сообщества. Прошу всех читателей быть внимательными и ошибок не допускать.

7. Тем, кто не решится официально вступить в игру, дав темы в комментариях к этому посту, писать тексты всё равно можно. Но выкладывать их следует только по завершении игры, под тэгом "между играми".

8. Выкладывать тексты под замком нежелательно, но если хочется (или по каким-то причинам необходимо), то можно.

9. Всем хорошей игры.
чингизид

как бы закрываем всё вот это вот

Закрываем игру, какой бы она ни была по счёту, и как бы ни называлась (у меня сейчас вместо мозга мощные лапищи, поэтому уточнять нихачю). Называлась! Как-то она точно называлась, факт! Очень круто, что мы с Чудой её устроили, когда у нас не было сил, времени и внимания, но игра была нужна позарез. Очень круто, что мы решили попробовать вести игру вдвоём, подменяя и подпирая друг друга, получилось - вообще трындец (и по уровню, и по нашим внутренним ощущениям, а чо с нами при этом в физ.мире творилось, я даже в романе, пожалуй, не напишу, потому что выйдет какое-то блятьсцуко фентези, мне, суровому мегареалисту, неприлично такое писать вообще). не фэнтези, а голая правда! Но всё равно неприлично, как ни крути

В самом начале игры, в первом хопе в Вильнюс приехала Нина; чудом, на самом деле, потому что твари уже наловчились даже с вонючими справками-тестами не всех и не всюду пускать. Так вот, Нина приехала, и мы сразу пошли совершать девчачий аналог мистерии «портвейн в подворотне», то есть, пить вино в моём потаённом саду. У меня была початая бутылка отличного винью верде (купленная навынос, без ресторанной наценки, после восьми, а в наших краях это делает любое бухло магическим). И только разлив зелено вино по гранёным (вру, конечно) стаканам, мы заметили, что на этикетке написано «Fonseca». Фонсека! (привет, дорогая Лея) Фонсека, блин!
Не получилось, короче, от игры откосить.

И примерно так было всё, всю дорогу. Мне, кроме всего, в ходе игры удалось дописать последний зелёненький том. Без игры было бы очень трудно, потому что внутренне он уже был дописан. Внутри у меня уже все процессы о другом, про другое, и непонятно было, откуда взять силы и драйв на дополнительное овеществление внутренне завершённого. А вот отсюда! В игре этого добра (драйва) - до неба. За это спасибо всем.
По моим ощущениям с начала этой игры прошло как минимум -цать жизней; их было точно больше, чем хопов, и все эти прошедшие охуенные бесценные жизни не состоялись бы без игры – то есть, конечно, состоялись бы, но это были бы уже совсем другие жизни, а мне нравятся именно эти, потому что именно в них получилось очень круто и качественно быть – в текстах, с текстами, за и между ними. Совсем невероятная у нас с вами случилась игра, такое реактивное ракетное топливо, чтобы лететь бесконечно.

Теперь вы давайте рассказывайте, как вам игралось, читалось, жилось на свете. Какое же всё-таки счастье, что мы у нас есть.
Мы - пиздец!!
Ы
  • chudaaa

разбор!

В общем, так. Щас тут будет разбор. Я честно говорю сразу, что понятия не имею, о чём и от чьего имени этот разбор – возможно, это те самые черти, которыми грозился дорогой друг Чингизид в самом начале игры, что если никто с нами играть не будет, то с чертей разбор. Но играть пришли мы все, и нас было много в каждый хоп, и даже тех, кто бывает редко, тоже было в эту игру, и это счастье – вообще всё счастье, но вот то, как мы с вами тут все происходим, это какое-то особенное счастье, которое в глупых человеческих представлениях выдавалось бы раз в тысячу воплощений по большим праздникам, за особые заслуги – но мы, к счастью, тут с вами происходим совершенно вне глупых человеческих представлений, поэтому это счастье мы вырабатываем себе сами, каждую игру, даже не задумываясь об этом; да даже нет: счастье это не вырабатывается, оно просто есть. И мы просто есть, и это самая отличная новость из всех отличных новостей, даже черти со мной согласны и больше не обижаются, что ими погрозились, а играть не позвали. (Дорогие черти! Ну, вы же в курсе!)

Ещё черти просили передать, что то, что у нас тут творится – пиздец как красиво, жалко даже, что мы с вами тут все внутри обычных человеческих глаз и не можем увидеть всю красоту происходящего как она есть, но! Это ничего! Мы её, красоту то есть, всё равно видим, даже если не видим, потому что красота уже есть, и она с нами, и это неотменяемо, даже черти нам немного завидуют.

Это разбор на то, как же мы докатились до жизни такой, хотя об этом в разборе не будет вообще ни слова, в этом разборе вообще слов нету, если честно, потому что всё, что я (и примазавшиеся черти) хотим здесь сказать, аккуратно так размещается в бесконечных пространствах между слов, так что слова тут – штука необязательная, отвлекающий манёвр, фрактальные декоративные завитушки, которые снова, конечно же, для красоты (ну и для прочности ещё, ладно, так уж и быть).

На этом мы с чертями умолкаем и завершаем свой разбор, так и не сподобившись его начать, черти хором орут, что это перформанс, я, как художник, не могу с ними не согласиться; мы с чертями залезаем на табуретку, раскланиваемся и взлетаем под потолок: там гораздо лучше получается плясать от избытка чувств, ну и, к тому же, красиво.
icebr
  • tosainu

(фрагмент рассказа)

Шло время, а вопрос, на что истратить деньги, вырученные за автобусную остановку, все ещё свисал с потолка «Синего Ары» - в буквальном смысле слова «свисал»: чтобы не забыть о проблеме, Анна прицепила одну купюру к липкой мушиной ленте. Так они и висели половину сентября – ловушка для мух, полная дохлых мух, и пятитысячная купюра на ее конце. Остальная сумма лежала в коробке из-под автомобильного глушителя под барной стойкой. Время от времени Анна задевала её ногами и морщилась.

Идей не было ни у кого.

И даже первоначальная коллективная мысль отдать пять миллионов тюленеводам – как всегда поступали здесь со странными и сомнительными деньгами – на этот раз была отвергнута. Все понимали, что деньги, полученные за муниципальную собственность, должны быть истрачены в пользу Южнорусского Овчарова: всего целиком, включая всех его жителей, даже самых неприятных – таких, которые способны черт знает на что. Но пять миллионов – слишком незначительная сумма для решения глобальных задач - как строительство, например, больницы. Вдобавок, когда Соник сказал про больницу в контексте «все равно не хватит даже на фундамент», все успели скривиться: слово «больница» в интерьере «Синего Ары» прозвучало как цитата из предвыборной программы, фальшиво и неуместно; к тому же, в Овчарове тем летом никто ничем не заболел, а если бы и заболел, привычно вылечился бы мухоморами. Или, если уж совсем приперло, сосновой заваркой. Рецепт Ивана Саянгэ недолго удерживался в эксклюзивных закромах Соника.

- Еще одно лекарство знаю, кстати, - сказал Соник, - берешь бабочек-капустниц…
- Соник, не продолжайте пока, - попросила Анна, - и так противновато. Лента эта с мухами. Вы с капустницами.
- Кстати, сказать хотел, - сказал Жмых, - если оставить мух до Нового года, их можно будет побрызгать серебрянкой или чем-нибудь.
Вторичное использование, разумное потребление, красотища.
- Тьфу, - сказала Анна, - и так каждый вечер.

Из вечера в вечер судьба пяти миллионов под стойкой «Синего Ары» отодвигалась всё дальше и дальше от решения, пока всем не сделалось очевидно: еще немного, и коробка с деньгами будет забыта, а потом и потеряна: так всегда случается с вещами, которые не подошли по размеру.

- Может, остановку и построить? – предложил однажды Соник, - во сколько она обойдется?
- Тысяч в двести, - сказал Захаров, - давайте всю деревню остановками угваздаем. Идешь-идешь, стоп: остановка. Опять идешь – стоп: остановка.
- Виадук, может?
- Ага, над Суханкой, - сказала Анна, - а! или вот: виадук от Суханки к кладбищу. И знаки везде поставить, что пешеходный переход запрещен. Пусть по лестнице ходят печеньки жрать.
- Анна, вы когда последний раз на Суханке были? – спросил Жмых.
- Лет пять назад, а что? Виадук уже построили?
- Ну нет, но там сейчас не так, как раньше. Асфальт, канава дренажная. Две.
- Ничего себе, - поразилась Анна, - надо съездить посмотреть. На Суханке асфальт, ну надо же. Но виадука нет?
- Нет, - подтвердил Жмых, - виадука нет.
- Я придумал, - сказал Владыч, - я придумал. Надо построить забор вокруг кладбища.
- Зачем??? – через минутную паузу спросил хор завсегдатаев «Синего Ары».
- Чтоб отделить, - пожал плечами Владыч, - нормально же, когда мухи отдельно, а…
- Так, - сказала Анна резко, - хватит. А про видеонаблюдение я лично вообще ничего слышать не хочу.

И все ахнули.

- Анна, вы гений коммерции, - сказал Жмых.
- Вообще, - потрясенно подтвердил Захаров.
- Это офигенный спрос будет, - сказал Владыч, - аттракцион для диванных экстремалов.
- Муниципальные деньги тоже должны работать, - сказал Жмых, - где написано, что их обязательно надо просирать?
- Выручку, кстати, можно общественно тратить, - сказал Владыч, - надо только правильно поделить.
- Ну, примерно по 30 процентов, - быстро прикинул Жмых, - по одной трети. Овчарову треть, тюленеводам треть, треть на развитие бизнеса и еще 10 процентов подвисают.
- Десятина же, - сказал Соник.
- А, - кивнул Жмых, - правильно. Тюленеводам, значит, 40 процентов.
- Жмых, а что в данном случае предполагается под термином «развитие»? – спросила Анна.
- Ну, - ответил Жмых, - кладбище у нас не одно же. Считайте: в Давидовке есть? Есть. В Девятом Вале есть. Овчаровское наше самое здоровенное, в один присест не охватишь.
- Я бы еще несколько мест окучил, - сказал Захаров.
- Трассу от федералки до Овчарова можно было бы, - кивнул Владыч, - но там в самых жирных местах связи нет.
- Да, - кивнул Жмых, - на Федоровских сопках вот тоже, но тоже связь не везде.
- А самое главное, - сказала Анна, - где мы собираемся всё это разместить? Не здесь же, надеюсь?
- Упаси господи, - сказал Владыч.
- Упаси Господи! – сказал Жмых.
- Упаси Господи!!! – сказал Захаров.

Соник лишь молча покачал головой.

Общество с ограниченной ответственностью решили назвать просто и без затей: «Всюду жизнь».

Подряд на установку кладбищенского забора легко взял у муниципальных властей Захаров. Это действительно было нетрудно: выиграть тендер в условиях, когда в нем участвуют три строительные фирмы, принадлежащие тебе одному. А когда стоимость работ по условиям конкурса колеблется от двух миллионов рублей до нуля, объект достается тому, кто предложил ноль. Одна фирма Захарова оценила проект в два миллиона, другая в полтора, а третья запросила ноль рублей ноль-ноль копеек, потому что, пояснил Захаров мэру деревни, лично его задолбало ездить в темноте мимо кладбища и шарахаться от лунных бликов на портретах.

- Да, - сказал Захаров, - я трусишка и ссыкло, имею право.

Мэр оценивающе глянул на Захарова, который перед этим отказался сесть на стул и теперь занимал собой едва ли не весь диван, и кивнул.

- Да, я с вами совершенно согласен, - сказал мэр, - забор нужен. И видеонаблюдение нужно. Вдруг что случится, а так посмотрел – и оппа.
- Вот именно, - сказал Захаров, - что угодно может случиться на кладбище. Обязательно нужно видеонаблюдать. Тридцать процентов в доходную часть бюджета. Вот договор.
- Хорошо, когда такие активные сознательные граждане есть в деревне, -осторожно перевел дыхание мэр, - и так плохо, когда их нет.
- Тридцать пять, - сказал Захаров.
- Если там где-нибудь надо ветки подпилить, то бригада есть, - сказал мэр и принялся подписывать страницы договоров на подрядные работы.

- Так где мы все это разместим? – спросила Анна.

«Когда запрос сформулирован, решение и возможности поступают незамедлительно», - сказал потом Жмых, и эту фразу сперва хотели написать на стене «Синего Ары», прямо над стойкой, но, как водится, отвлеклись и забыли.

- Арендуем чего-нибудь?

Именно в этот момент в кафе вошла Оперная Певица. Она была мокрая с головы до пят. Никто даже внимания не обратил сперва, насколько загадочным было выражение ее лица.

- Елена! Кого я вижу! – обрадовалась Анна, - да вас тысячу лет не было. Почему вы мокрая? Вы куда запропастились?
- Там дождь, - сказала Певица, - я на такси, а он остановился на той стороне. Вон, промокла вся. Кофе есть?
- Дождь? - удивился Соник, - не предвещало же вроде.
- Кофе ваш, Елена, - Анна поставила чашку на стойку, - так куда вы пропали?
- Учеба. Я тут вокалом же занималась. Занимаюсь. То есть.
- Ну, мы знаем, - кивнула Анна, - а где вы были?
- Нет, я всерьез, не это самое, - уточнила Елена Борисовна, - я с преподавателями. И я уезжаю. Вот, проститься заехала.

Наступила тишина.

- Куда? – спросил Владыч, - то есть это как?
- Ну, внучек, я у тебя полтора месяца вовсе не появлялась, и ты как-то справился же? Ничего, ты уже большой, а бабушке учиться надо дальше.
- Нет, - сказал потрясенный Владыч, - как же так.
- Не будьте эгоистом, Владыч, - сказала Анна, - Елена, а куда учиться-то? В Москву, что ли?
- В Италию, - ответила Оперная Певица, - я конкурс выиграла и грант у них получила.

Наконец наступила такая тишина, что стало слышно, как снаружи поливает.

- Действительно, дождь, - сказала Анна.
- А что спели? – зачем-то спросил Соник.
- Ой, - рассмеялась Елена Борисовна, - арию Призрака Оперы из «Призрака Оперы». Заявила, главное, арию Кристины, но разволновалась вся, всё перепутала, музыка одно играет, я другое пою, но не сбилась. Все так обалдели, музыку отключили, я на а капелле доехала. Так что, может, в Ла Скала еще успею сбацать чего.
- Я так за вас рада, Елена, - искренне сказала Анна.
- Но как-то неожиданно всё, - сказал Владыч, - как же так-то?
- Владыч, - серьезно сказала Елена Борисовна, - поверьте мне: у вас действительно всё хорошо. И дальше будет только лучше.
- Да, - сказал Владыч, - простите меня.
- Однако к делу, - сказала Оперная Певица, - мне надо санаторий пристроить. Вам не надо санаторий?
- Нет! – почти крикнул Владыч.
- Господи, - сказал Жмых, - Елена. Нам очень нужен санаторий.
- Владыч, - сказала Анна, - нельзя думать только о себе всё время.
- Я не всё время, - сказал Владыч.

Захаров потёр руки.

- Только не ломайте здание, -попросила Елена Борисовна, - перегородки внутри ладно, ставьте, но само здание пусть как есть.
- А что, -подал голос Соник, - вам как лучше, Елена Борисовна: всю сумму за дом сразу или ежемесячно?
- Лучше ежемесячно, - ответила Елена Борисовна, - по гранту стипендии-то нет ни хрена, спасибочки еще, что за учебу платить не надо.
- Десятина, - сказал Соник, - вот и десятина. Сама определилась.

Жмых одобрительно кивнул:

- Все-таки тюленеводам не сорок процентов.
- Вы когда улетаете, Елена? - спросил Владыч.
- Завтра.
- Я отвезу вас в аэропорт.
- Это если дождя не будет, - сказал Захаров, - ты дворники не поменял же с того раза?
- Нет, - весело сказала Оперная Певица, - завтра дождя не будет. Садитесь поудобнее, я вам спою. На прощание. Чтоб запомнили как следует.
__________________________
(Продолжение следует)

Тема "а будет задираться — я ему ка-ак спою!" и удачно для завершения фрагмента вставшая "Завтра здесь не будет ни дождя, ни меня" от Чингизида
Ы
  • chudaaa

(no subject)

Вот-вот дедлайн, и у нас на месте все тексты, кроме текста Лоры (текст Леи выложен под замком). Лора опаздывает, но обещала быть с текстом часов через шесть или около того.

Ну и, в общем, уже традиционно: сутки на разборы начинаются прямо щас, а закрывать игру мы будем в ночь с воскресенья на понедельник (с 29 на 30 августа) в 3 часа ночи по мск и летней Восточной Европе (UTC+3).
  • sap

Фрагмент чего-то большого (который возможно туда и не войдет еще)

Подлинным считается все, что было сделано до 1815 – 1820 года. Глубже на турбийоне никто не возвращался. А сейчас и подавно не сможет. Теоретически, всегда, конечно, есть шанс вернуться до своего рождения, но зачем? Снова рождаться, проживать детство, подростковый возраст, получать в 16 лет свои первые часы в корпусе пастельного цвета с трехминутным турбийоном. Пустая трата времени и возможностей.
Но я сейчас не об этом. Я о том, почему подлинным считается только то, что было сделано до 1815-1820 года. По совершенно понятным причинам все, что было после поворота турбийона, может исчезнуть в новой реальности и частенько исчезает. Но еще, по не очень понятным причинам, временами исчезает или меняет значение и то, что было до поворота турбийона, глубина исчезновения варьируется, но никогда не уходит дальше 1820 (по другим данным 1815).
Так я еще застал реальности, в которых Шопен и Лист никому не известны и, кажется, никогда не занимались музыкой, солнцем русской поэзии считается Батюшков, а лунную ночь над Босфором можно увидеть разве что собственными глазами прямо над Босфором.
Поэтому мы живем только в домах 18 века и раньше, окружаем себя вещами, созданными до конца 18 века и слушаем музыку, сочиненную раньше 1815 года.
С собой вернуть из альтернативной реальности ничего материального нельзя. Но можно выучить стихи. Выдавая потом за свои. Прозу тоже можно читать, но дочитывать лучше до конца, а то есть риск впасть в грех «поиска реальности, в которой эта книга дописана». Шансы ничтожны, проще самому дописать. Хотя с появлением поисковиков задача упростилась, надо только выучить наизусть фрагмент, тексты оказались очень живучими, не под одной, так под другой личиной, но всегда вылезают на свет божий.
Самое сложное с людьми. Чаще всего люди исчезают бесследно. Ну или становятся совершенно недоступны. Человека же в поисковик не запихнешь, да и не очень ясно, что запихивать.
Но некоторые люди остаются, иногда невообразимо меняются, даже пол меняют. Но остаются.
С такими людьми можно даже семью заводить. Раньше было не очень понятно, что делать, если партнер в альтернативной реальности меняет пол, но сейчас времена настали более травоядные, так что это даже и не помеха. Да и, в конце концов, всегда можно отмотать назад еще раз, если реальность не пошла.
Но мы не всегда хватаемся за турбийон, если что-то не получается, точнее, до последнего не хватаемся. Во-первых, всегда есть что-то, чего не хочется терять. Во-вторых, когда отматываешь слишком часто, начинаешь и сам путаться и окружающих путать.
Поэтому осознав на 15 году совместной жизни, что брак мой сложился не очень удачно, я не стал отматывать назад, а просто развелся как обычный человек.
А через год встретил другую. Ей нравились те же книги, что и мне, та же музыка, те же дома и те же интерьеры. Со встречи с ней я ни разу не притронулся к турбийону, боялся, что она исчезнет из моей жизни. Прожил долгие 10 лет обычным человеком. Что-то получалось, что-то не очень. Сколько раз рука тянулась отмотать, изменить реальность. Но всегда останавливалась.
Мы родили двух детей, мальчика и девочку. Жизнь наладилась и без турбийона. Мы неожиданно приняли несколько удачных решений. Удачно изменили профессию оба. Удачно вошли в новый рынок. Удачно переехали.
Я уже начал забывать о своих часах, да и вообще забыл бы.
Если бы однажды, копаясь в ящике с какими-то старинными гаджетами в поисках блока питания для моего ноута, не увидел на дне характерный цвета ванили корпус часов с турбийоном. Вот только мои часы светло-голубые.

На тему "Не ешь меня, девочка, я твой адвокат" от Чингизида

ПС Это пока очень зарисовка, мне на тему этого мира пока надо просто поговорить, а еще я продолбал дедлайн, крутанул турбийон, вернулся, написал почему-то решил, что дедлайн завтра, поэтому писал стремительно.
девушки

следующие за нами

Арсений приехал на дачу затемно. Так уж вышло, то одно, то другое, пока заехал в магазин за мясом, пока забрал новый холодильник взамен старого, исчерпавшего ресурс, оказалось, что уже совершенно стемнело, хорошо, что в прошлый раз успел выкосить проход. В свете фар успел увидеть, что возле калиток направо, к Эмме, и налево, к нему, кто-то стоит. Но погасил фары, и пошел дальше с сумкой, подсвечивая себе телефоном. Оказалось, стояла там сама Эмма, почему-то не входила. И тоже светила телефоном.

Приблизившись, понял, что происходит. Всё пространство между калитками и дальше, на проходах к домам, было покрыто грибами. Они росли плотным ковром, некуда было даже ногу поставить, не то что закатить эммину тележку.

- Здравствуйте, Арсений, - обернулась Эмма приветливо, - а у нас опятопокалипсис.

- Вы уверены, что это опята? - усомнился Арсений, - здоровенные, как лопухи. Никогда не видел столько.

- А помните, в позапрошлом году они на том же месте росли? Только тогда успели собрать. А в этот раз оба мы с вами продолбаны. Не знаю, что у вас, а у меня заказ был большой, не успела раньше выбраться.

- Что будем делать?

- Как что? Косить. Всю жизнь мечтала узнать, что такое "косить грибы косой".

- Ну у меня, к примеру, нет косы. А что это на них белое?

- Споры. Опята размножаются спорами, не спорьте с опятами. Вот смотрите, - Эмма посветила телефоном на ближайший куст грибов, - вот эти, желтенькие, можно есть. Вкусно, ничуть не хуже маленьких. А вот эти, с черными пятнами, есть уже не надо. Червивые тоже не ешьте.

- Прежде чем есть, - буркнул Арсений, - надо хоть в дом войти. Не могу топтать грибы, если они, как вы говорите, съедобные.

- Да можно просто нарвать себе букетик грибов, - отмахнулась Эмма, - и ничего это грибнице не повредит, ее вообще не задушишь, не убьёшь. Мы тут ходим ногами, возим тачки, проливаем нитрокраску, а ей хоть бы что, только пуще колосится.

Рвать грибы оказалось проще, чем казалось: стоило подсунуть руку под ковёр шляп, как внизу нащупывался центр, из которого разбегались все толстые ноги. Арсений проредил себе тропинку в сторону дома, и оказалось, что весь вал опят сконцентрирован у входа. А центр ведьмина кольца, совершенно пустой, располагался ровно на распределительном люке водопровода. Ведьмы плясали, что ли? Зная Эмму, может быть, и плясали.

Вошел на веранду, щёлкнул рубильником и вывалил добычу на стол. Грибы заняли весь стол, а ведь только тропинку в них прокопал. Ладно, разбираться будем утром. Не в темноте же отделять агнцев от козлищ.

Но и возле дровяного сарая обнаружился кустик опят, прямо на покрытой щепками земле, где всегда кололись дрова, и эти были до того симпатичные, с еще не развернувшимися в блин шляпками, что не удержался, сорвал и их.

В доме обнаружилась луковица, но картошки не нашлось. Так что и чистить грибы не стал, занялся делами: выволок дохлый маленький холодильник к сараю, водрузил на его место новый, более кубический, подключил, загрузил в него привезённое мясо и сливки для кофе, растопил печь. Ради этого момента и ехал: совершенная тишина ночного посёлка и потрескивание дров - это счастье, а всякая там ерунда вроде необходимых дел, замены проводки, вывоза металлолома - пустые отмазки.

Вышел покурить на крыльцо, привычно поднял глаза к небу, но звёзд не было, небо было плотно затянуто. И вообще, спокойствие куда-то делось. Прислушался. Кажется, что-то шуршит, скребётся, словно обступают со всех сторон какие-то враждебные сущности. Грибы пошли?! Вернулся в дом, прихватил яркий фонарь, посветил в запущенный сад. Никто не подкрадывается, грибы виднеются далеко у сарая, вроде, не подкрадываются. Да ну, перепугался, как ребёнок. Что за чушь.
Про грибы говорят другое: мол, грибной год к войне, но, во-первых, это говорят о белых, а сам ни одного в этом году не нашел, а опята - кого волнуют а во-вторых, войны нынче гибридные, и уже полтора года что-то такое происходит, бояться поздно уже.

Всё равно было не по себе. Не закрывал дом на ночь с детства - а вот теперь закрылся изнутри. Кто их знает.

Думал: войны нынче не те, вот и грибы не те. Белые былые элиты уже нерелевантны, вот опята с цепи и сорвались, где это видано, чтобы они вырастали такого размера.

Думал: а вот все вспоминают, что перед той войной белых было завались, тысячами собирали, а что было с грибами во время войны, никто не вспоминает. И спросить некого уже.

Думал: ну и что делать со всем этим богатством, когда я ни солить, ни мариновать не умею? Разве что насушить могу, и то не факт. Вот мама бы справилась. А мне проще в магазине купить. Да и не маринуют уже таких слонов.

Уснул, в общем, часам к четырём утра, проснулся разбитый. И погода с утра оказалась не очень: смурь и хмарь, сырая взвесь в воздухе, то ли дождь, то ли туман. При свете стало видно, что из грибного ковра стоит собирать. Желтые грибы действительно сильно отличались от коричневых. Взял было нож, но сразу от него отказался. Мякоть опеночных ног оказалась плотная, упругая, срезать их на корню не получалось, вырывался весь кустик, проще было так и продолжать рвать их руками. Набрал корзину, оглянулся на эммину половину: там уже всё было собрано, похоже, и впрямь косой косила. И сидела уже за столиком под ёлками с ножом и миской.

Собрал только съедобное, остальное и трогать не стал. Пускай размножаются, может, на будущий год удастся их вовремя поймать. Заодно, может, за год и рецепт маринада найдётся.

Но всё равно же понадобится картошка, сейчас-то рецепта нет. На рынок решил ехать на велосипеде, и у калитки опять столкнулся с Эммой, собиравшейся, видимо, туда же.

- А скажите мне как ведьма, - в лоб спросил Арсений, - такой вал грибов - это к войне?

Вопрос был тупой, но, поскольку грыз он Арсения со вчера, вырвался как-то сам.

- Ведьма на это отвечает, - засмеялась Эмма, - что количество грибов зависит от погодных факторов. Сначала жара, потом дожди - вот они и идут. Все эти истории про войну основаны на одном случае. Не берите в голову. Тем более, что вы без кепочки.

Действительно, кепку с надписью "нормальная работа", служившую стопором для медиумических способностей, Арсений как-то в последнее время не носил. Вернулся к шляпе, а сейчас был и вовсе без головного убора. Столько за последние годы случилось странностей, что пытаться от них прятаться было уже как-то поздновато. Но намёк показался интересным. Что такого можно увидеть без кепочки в мире отношений между человеком и грибом?

На рынке продавали нормальное: обычные единичные белые, подосиновики и подберёзовики. И вообще на рынке было как-то удивительно уютно, все друг другу улыбались, словно прощаясь перед мёртвым сезоном, а то и навсегда. Возможно, это был последний рыночный день лета. Так что Арсений на рынке как-то застрял, разглядывая грузинский сыр, абхазские приправы, собственноручно выращенные бабушками помидоры, тыквы от миниатюрных до гигантских и бесполезные патиссоны.

- Два грибных года подряд - это не к добру, - услышал краем уха, обернулся, но так и не понял, кто это сказал. Ну вот, не один я беспокоюсь.

Да ну, фигня какая, паранойя дурацкая, а ну быстро занялся делом! Арсений встряхнулся, завернул в строймаг прикупить клеммников и занялся наконец проводкой. Ничто так не помогает от паранойи, как хорошая качественная работа. И клеммники - это вам не скрутка на изоленту, оставленная предыдущими поколениями электриков, всё аккуратно, закрыто, не коротнёт. Однако, это оказалось не так быстро, как казалось. Четыре распределительные коробки, а еще на чердак бы кабель провести, так что закончил, когда уже начало темнеть, заметил это, только щёлкнув рубильником. А про грибы так и не вспомнил, а надо бы почистить. Эх, так приятно было не думать про грибы.

И тут в дверь постучали.

- Простите, что беспокою, - на крыльце стояла Эмма, почему-то очень весёлая, - я подумала, что вы весь день в доме работали и не видели. Пойдёмте, покажу удивительное. Возьмите фонарь.

У Арсения заныло в животе. Ну что за недоговорки, что там у неё стряслось?! Но фонарь взял.

Может, и зря. В свете фонаря огромный, выше арсениева колена, широкий, как тарелка, гриб выглядел совсем инфернально. За ним рос другой, вполовину ниже, с круглой еще шляпкой, но этот поражал как молния, как финский нож, да ну, какая к черту любовь, как самое неуместное, что только можно встретить в проходе между заборами. Оба гриба были белоснежными, с кремовыми чешуйками на шляпах, с ногами, округлыми и широкими снизу, сужающимися к шляпке. Арсений увидел большой гриб в какой-то другой перспективе, словно в небо уходила эпическая колонна ноги, а небо радиально рассекали тонкие белые пластинки. Ноги у Арсения подкосились, он словно уменьшался и схлопывался, пока не оказался в рассеченной белой колонной темноте.

- Спокойно, - услышал он рядом тихий голос Эммы, - держите руку. Грибы мнят себя следующими в очереди на цивилизацию. Они научили нас интернету. Их больше, чем нас. Но они ошибаются: следующие за нами - бобры, потом крысы. Так что мы не дадим им такого шанса. Сейчас может казаться, что мы всё упустили и песенка наша спета, но нет, не спета, мы ее еще споём, вы, главное, переставляйте ноги, и смотрите под ноги, а не на гриб, черт с ним, с грибом, видите? Это наши следы, мы перестроили мир под себя, и даже если дураки, которым кажется, что они наверху, всё испортят, здесь, внизу, всё так и останется, потому что мы, люди, которые всё это сочиняли и строили, ничего такого не думали, а просто строили...

Эмма говорила, говорила, Арсений бездумно шел за ней, глядя под ноги, как и было велено, и там, под ногами, видел ту самую прекрасную фрактальную структуру, которая представлялась ему перед крепко зажмуренными глазами или в самых прекрасных из его таблиц. Прекрасный фрактал светлел, дробился, сливался во всё более мелкий рисунок, пока Арсений не обнаружил себя сидящим, привалясь к столбику забора, и гриб перед ним был - ну, гриб и гриб, огромный, конечно, но не в пол-неба, Эмма присела рядом с ним на корточки.

- Вот зря вы кепочку не носите, - пожурила она, - ну да ладно. Опыт есть опыт. А это просто гриб-зонтик. Они, конечно, раньше не росли севернее Псковской области, но всё движется на север. Ладно, поднимайтесь. Простите. Я не думала, что он вот так вас сразу в транс вышибет. Приглашаю вас его вместе съесть. Ну, в качестве победы и всяческого одержания.

- Съесть?! - выдавил Арсений, - это что, еще и едят?!

- И не просто едят, - засмеялась Эмма, - это очень даже вкусно. Вот видно, что вы на севере росли. Это просто жарится в кляре, - она нагнулась, сорвала оба гриба и вскинула на плечо, как два зонта сразу, Арсений содрогнулся, - особенно шляпки. Приходите к десяти, я их как раз пожарю.

Грибы-зонтики действительно оказались отличные, хрустящие, хотя Арсений подступал к ним с изрядной опаской. Но, раз уж всё удалось, кепочку так и не надел. Эмма права, опыт есть опыт.

Тема от Сапа "Негромкий голос Апокалипсиса", и внезапно частично сработала тема от Чудыыы "а будет задираться — я ему ка-ак спою!"
Ы
  • chudaaa

(no subject)

Collapse )








____________________________

темы: Чингизидова мы это не мы, а мы и Лорина жизнь прекрасна, удивительна, стозевна и тихонько лайяй, всем спасибо и спасибо и вообще ыыа!!
апд: забыла добавить сноску, вот: прахот - порошок (македонский), ришон - первый (иврит), праха - пыль (болгарский), дитти - короткая песенка (английский). эта сноска объясняет кое-что, но вполне может только сильнее запутать, объяснение, скорее всего, будет дальше в тексте, поэтому пока так.
чингизид

фрагмент фрагмента

Я всю предпоследнюю хронологически и последнюю по факту главу здесь выкладывать точно не буду, даже не потому, что спойлеры, а потому, что надо знать, что из чего выросло. Но некоторые кусочки можно. И вот этот пусть будет прямо сейчас.

Collapse )

Лорина тема "Вот тебе комплект свежих надежд, твой размер, но хочешь - примерь" и Леина "история, в которой всё вроде бы хорошо, но...нет! никаких но! история, в которой всё хорошо!" - делают мне всю эту главу.
Ы
  • chudaaa

четвёртый хоп

Начинаем четвёртый хоп (прямо не выходя из транса), правила тут. Ведущие в наших многочисленных лицах /безуспешно попытались себя пересчитать/ посовещались меж собой и решили, что этот хоп будет последним в игре.

Темы можно писать ровно отсюда и до 1.11 27 августа по мск и летней Восточной Европе (UTC+3). Потом больше не надо.

Смерть линий наступит ровно в 1.11 29 августа (в ночь с субботы на воскресенье) по мск и летней Восточной Европе (UTC+3), после чего у нас будут традиционные сутки на разборы, а после них – торжественное закрытие игры, возможно, при участии чудотворно воскресших зомби-линий, под крики: "Мозги! Мозги!".