Костик Наумов (kostik) wrote in txt_me,
Костик Наумов
kostik
txt_me

Снег идет

Снег идет весь день и всю ночь. И потом снова - весь день; город встал еще утром. Троллейбус пробивается сквозь заносы, на остановках впуская ошалевших пассажиров - битком, битком, ну еще чуть-чуть войдет, куда вы лезете, мне же выйти надо. На перекрестке - Тридцатьпятый, знаменитый маршрутный автобус, всю жизнь работающий, как школьный - единственный маршрут, который останавливается возле Спецшколы: туда приезжает набитый, черный от народа, а от школьной остановки - пустой, совершенно прозрачный. Тридцатьпятому не страшны заносы и гололед: застрял - раз-два - выскочила толпа старшеклассников, три-четыре - толкнули, вскочили обратно на малом ходу, поехали - давняя школьная традиция. Мой Одиннадцатый разминается с Тридцатьпятым на перекрестке: Одиннадцатый - тоже особенный маршрут, самая длинная троллейбусная ветка - в Промзону. Остановки редкие, обычно троллейбус разгоняется, трясется, мотор воет. Если на остановке нет пассажиров: “Следующей остановки не будет”, - говорит тогда водитель. Это страшно - не будет следующей остановки, всю жизнь нестись в троллейбусе между бесконечными заборами почтового ящика (бывший патронный завод, теперь - производство тяжелых торпед). Но остановка будет - просто у меня и у водителя разные понимания термина “следующий”. Сегодня снег, завалы - не разгонишься, мы еле ползем. Народ рассасывается - к Промзоне троллейбус придет полупустым. Плеер тянет - пора менять батарейки, у меня “Прима”, они - ужасные, на полторы кассеты: других не продают, а эти - везде, в каждом киоске Союзпечати. Я покупаю их россыпью, вместо сигарет - не курю, но денег уходит столько же.

Промзона уже скоро - осталось несколько человек (мне выходить за две до конечной), когда я замечаю Тубабку. Табабка опять с сумками, иду добровольно - все равно деваться некуда; Табабка мне рада. Тащу. Нереально тяжелые - мало продала, в подъезде у нее воняет мочой - замок снова выбили. Обещаю сказать нашим, сумки - на второй. Табабка суетится, сует опять свои огурцы, беру - дольше отказываться. Банку - в вещмешок, бреду через снежные завалы по дорожке, которую наши же и протоптали утром - её засыпало, но не сильно. Вокруг ВЦ - узкое расчищенное кольцо - символ борьбы Завхоза со вселенской энтропией. Охренеть просто, сколько надо было снега перекидать. Мужик; или может заставил кого-то. Охранник на входе раз, охранник внутри два, пропуск, табель-часы, переодеваюсь-переобуваюсь. Чистая зона, стерильный воздух.

Этаж, над дверью нашего отдела аккуратная табличка “Лучше не входи”. Вообще должно быть “Газ! Уходи!”, но у нас - так. “Газ! Уходи! ” - это пожаротушение: газом, чтобы не залить электронику. ВЦ же: козырьки на окнах - против спутников-шпионов, стекла полупрозрачные. Столовка отличная. Бомбоубежище, подстанция - все свое. Сирена ГО еще есть: когда Завхоз её испытывает - надо открывать рот, чтобы перепонки не лопнули. Хорошее место, одним словом - а куда еще? Спецшкола, практика, диплом - ВЦ. Молодой специалист - либо сюда, остатки считать, либо - на кафедре; лучше уж остатки. Чайник в отделе. Чай. Открываем огурцы Тойбабки. Соленые, вялые. Огурцы, короче.

Работа. Работа. Работа. Меня опять бьет током. Звоню Аркаше. Меня бьет - херня, а вот моя станция сгореть может - это серьезно. Приходит Аркаша, глаза красные - от смеха. Он ездил к клиентам, на Конечную. Там База - мы ведем учет фондов для них: валенки, пулеметы, торпеды, гайки - все на свете. Большая База. Звонят: АЦПУ у них сломалось, приезжайте. Аркаша приехал - а АЦПУ совсем сломалось. В смысле - не вынесло. Его поставили в каптерку без окон, год прошел, другой - не выдержал деревянный пол, может прогнил, а вообще - АЦПУ трясется сильно во время работы. АЦПУ - в подвал, утянуло за собой кабелем станцию, розетку из стены вырвало. Самоубилось от отчаяния с концами, в сопли. Смысла даже нет вытаскивать - там останется: сильно тяжелое все. Аркаша чинит заземление, меня больше не бьет током.

Обед. Столовка. Первое, два вторых, три компота, гущи побольше, запишите на меня, спасибо большое. Шумно. Очень вкусно: у нас - лучшая столовая в Промзоне. Если бы не две охраны - здесь бы половина Промзоны и обедала.

Работа, работа, работа. Не идет ведомость, а остатки по каким-то изделиям “32-бис” дробные. Может из-за этого? Звоним на Базу: могут быть остатки дробные по “32-бис”? Вы что, охренели - отвечает База: “32-бис” это я не могу тебе по телефону сказать, что, но если вы остатки по ним неправильно посчитаете, и вам, и нам точно кирдык. И, чтобы вы знали, умники, 32-бис занимает два ЖД вагона и одну платформу. Ровно, без добей, но под круглосуточной вооруженной охраной. Блять, - добавляет База, подумав.

Считаем остатки еще раз, потом еще раз. В отделе тихо - все, кто ничего не может сделать, разошлись. Потом - те, кто может - тоже: еще не завтра сдавать. Сережа и я сидим над ведомостью. Темнеет, гасят свет в коридорах, остаются только дежурные лампы. Черт его знает, где она не идет. Остатки для “32-бис” мы починили. Дробные еще по трем позициям, но там явно указано, что оно - весовое, чтобы оно ни было и сколько бы платформ не занимало, так что пусть себе дробные. Сумма не идет - вот это плохо. На семнадцать копеек не идет - но это все равно, миллион или копейка - должно быть один в один, математика же. Сережа и я смотрим друг на друга, сдаем помещение, спускаемся вниз. Охрана раз, журнал раз, охрана два, журнал два. Фонарь перед ВЦ выхватывает светлое пятно - в нем кружится снег, бежит в темноту дорожка - следующий фонарь уже у остановки. Дорожку замело, в ботинки набивается и тает снег. Очень холодно.

Остановка в снегу, на дороге нет следов - это очень плохо. Значит, троллейбус уже прошел - последний троллейбус; он идет на конечную, там кольцо, и обратно - в парк. Следов нет - значит уже прошел: и туда прошел, и обратно. Мы все равно чего-то ждем. Вокруг - деревянные двухэтажки, их еще зеки строили, горят желтые окна, там тепло внутри. Над остановкой фонарь: мертвый натриевый свет отделяет нас от тех, кто ужинает, сидит у телевизора, учит уроки. Троллейбуса нет; очень холодно. Обратно идти не хочется: нужно воевать с охраной, снимать с пульта наш отдел. Потом спать на стульях; завтрак в столовке только в 10, а уже сейчас очень хочется есть. От голода вспоминаю, что еда есть в бомбоубежище - Завхоз рассказывал. У него ответственный пост по ГО: открыть бомбоубежище, впустить наших, закрыть бомбоубежище изнутри. Там даже табличка у него есть готовая: “Внимание! Это убежище заполнено! Ближайшие места укрытий - ЖД и База”. Можно пойти пешком до ЖД. Там круглосуточный буфет, по нашим пропускам пустят. Пельмени какие-нибудь. Или рассольник. До ЖД идти час - это если без снега. Не пойдем. Кто-то из электронщиков, может тот же Аркаша, рассказывал, что с ЖД до Базы рано-рано утром ходит тепловоз с одним вагоном. Туда можно сесть - никто даже не спросит, на Базе выйти. А там Три Тетки, они приходят очень рано. Три Тетки нашим всегда рады - с момента, когда мы стали считать им ведомость, делать Трем Теткам вообще нечего - только чай пить.

Сережа рассказывает какую-то длинную историю - это он от отчаяния. В истории кто-то из мэтров (Сережа не называет кто, но, кажется, кто-то из начальников отделов, но не наш), едет во Францию и тычет в меню пальцем. Во французском ресторане. И потом ждет. Час ждет - не несут. Два ждет. Все на него смотрят, весь хлеб уже съел - все равно не несут. А потом приносят жареного оленя. На вертеле. Целиком. Говно история - это он точно от отчаяния. Мы все невыездные, кто нас пустит за границу - ВЦ же: никогда первый отдел никому из нас визу не подпишет. Очень холодно. Я бы сунул в уши наушники, если бы не Сережа. Пойдем, - говорю я Сереже, - говно твоя история. Но Сережа не слушает - он смотрит на троллейбусные провода. На них выросли снежные шапки - бесконечно длинные, неправдоподобно высокие. Сейчас эти шапки падают - длинными синхронными ломтями, совершенно бесшумно. Снег - в снег. Троллейбус, удивленно говорит Сережа. Идет троллейбус. Идет ниоткуда - с конечной, куда он не приезжал. Здесь ходит только Одиннадцатый, но это не он - нам уже видно, что вместо номера у этого - табличка. Ближе, ближе. Охрененть, говорит Сережа. У него здоровые глаза, он видит хорошо. Охренеть, говорит Сережа, - это буфет. Передвижной Буфет подъезжает к нам, Передвижной Буфет открывает нам переднюю дверь. Передвижной Буфет ждет, пока мы придем в себя. Внутри жарко и пахнет сдобой, мы проходим и плюхаемся в кресла. Полтроллейбуса занимает плита, шкафы какие-то. Экипаж - Водитель и Буфетчица со Знакомым Лицом. Она наливает нам компот. Горячий. По полстакана, потому что трясет. У нее есть булочки, а горячего, сыночки, ничего не осталось, булочки будете? Мы будем. И повидло, да. И еще компот. Передвижной Буфет везет нас через ночь: мы в парк вообще-то, а вам куда, это недалеко, отвезем, коля, коля, давай через центр, высадим ребят на Университете, где общаги. Буфетчица со Знакомым Лицом плюхает для нас повидло в суповую тарелку, достает еще булочки, доливает еще компот - по полстакана, потому что трясет. За окнами тянется бесконечный забор бывшего патронного завода, колючая проволока вся в снегу. Мы едим булочки. Завтра, говорит Сережа с набитым ртом, - завтра надо посмотреть, может где-то накапливается ошибка округления: завтра двадцать четвертое, то есть уже двадцать пятое декабря, сдавать скоро. Мелькает светлое пятно за окном - проходная завода, торпеды охраняют. Сережа, говорю я Сереже, мне же не чудится это все - троллейбус, еда и тепло? Нет, - говорит Сережа серьезно. А мне? Кажется - нет. Сережа, говорю я Сереже, - посмотри на Буфетчицу со Знакомым Лицом, узнаешь? Если бы у Тойбабки была внучка?

Ты узнаешь её, Сережа?

--------------------------------

Тема "герой этого рассказа два часа простоял на остановке и сейчас готов на всё ради горячей ванны и стакана глинтвейна или подогретого эля" от test_na_trzvst, но на самом деле сыграло много тем сразу, например "планета в вавилонском потоке" kattrend, "Где-нибудь, где ты снова будешь" varjanis и еще и еще. К слову о темах: текст стал писаться немедленно, как я их прочел - вообще без паузы: это, наверное, мой новый рекорд по скорости написания - сразу готовый, без перестановок, переписываний, обдумывания сюжета и прочего.

Внезапно понял, что хочу рецензию: chingizid только что просили, но я еще раз попрошу, пожалуйста, если можно.

А водить tosainu, потому что я соскучился по ее текстам очень.
Tags: пятнашки, пятнашки-16
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →