Костик Наумов (kostik) wrote in txt_me,
Костик Наумов
kostik
txt_me

Category:

Точка на карте, пахнущая чаем

Её знали совершенно все — водитель такси её знал, в магазинчике на углу, где Митя попросил воду — тоже её знали: зашедший с Митей таксист сказал что-то на хинди — её имя в середине фразы, хозяйка скривилась, замахала сухой рукой — она была здесь должна, деньгами должна и продуктами; Митя, путался в мелких американских долларах, выкладывал на прилавок — доллары к долларам, пятерки — к пятеркам.

Она должна была пареньку у магазина — за разбитое крыло мопеда, трем лендлордам — по нисходящей, от целого этажа у пляжа, до конченого клоповника возле горы и с общим туалетом. За время, пока она была здесь, деревня вывернулась, приросла к ней — пустыми обещаниями, долгами, мелкой ложью, в которую, возможно она верила сама, а может быть — нет, Митя никогда не был уверен. Она должна была чешским мальчишкам на пляже — за уроки хождения по канату, в баре в долг не давали, но она должна была им зонтик. Митя штопал эту дыру — дешево, все дешево — там десять долларов, там полсотни — спасибо, господи, что взял деньгами.

И она опять варила этот дикий чай, и Митю било белое, незамутненное бешенство, потому что она делала то, что было совсем нельзя, и так, как это было делать вовсе нельзя — ложь, беспорядок, невыполненные и невыполнимые обещанию. Самообман. Он приходил, стоял на пороге, говорил гадости дрожащим голосом и уезжал обратно — в город; в деревню ездил каждый день: первые три дня полицейского не было — на празднике у родственников. Потом полицейский уже был, но Митю не принял — набивал цену. Потом они сели, полицейский держал гневное лицо, угрожал ей тюрьмой, потом не выдержал и улыбнулся, протянул руку — «Суреш». Справка обобщилась совсем недорого, настоящая справка, они проехали по всем лендлордам, везде взяли подписи, только регистрацию Суреш поставил задним числом — и все.

В Мумбаи был отель — рядом с посольством, чтобы далеко не ходить, и консул приятный, справку сделали за два дня — штраф уже в аэропорту и самолет. Митя попросил разные места, сидел впереди, чтобы выйти раньше нее и не видеть вовсе; где-то над Афганистаном — самолетик полз по карте мимо квадратика «Кабул», стюардесса принесла отвратительно пахнувший благовониями стаканчик — «вам просили передать».

Митя молча покачал головой, но встал, посмотрел назад — всего несколько рядов от него — там уже смеялись, передавали друг-другу чай, кто-то лежал с закрытыми глазами и очень важным видом — наверное, после акупунктуры, салон свернулся вокруг нее, как та деревня: с кем-то подружилась, кому-то дала мантру от боязни полетов, какого-то ребенка научила уже, наверное, складывать журавликов из инструкции по эвакуации. Наверняка уже набилась ехать с кем-из аэропорта.

Через год с небольшим был Непал, но не деревня, а меленький смешной городок — перевалочная база для треков на Аннапурну, и опять была просроченная виза, и долги, всегда бесконечные долги; просроченная виза и злые потные полицейские. Потом была деревушка на Памирском тракте; серьезные бадахшанцы брали его деньги, смотрели на него и мимо него — на горы и мутный Пяндж внизу; и с визой в этот раз была реальная проблема — пограничная зона и Афганистан на той стороне. А еще везде был чай — в Бадахшане он пах местной травой и неизбежными пряностями; в Непале — только пряностями и чуть-чуть — плохой местной водой.

Потом был перерыв несколько лет — много. И — целый остров, настоящий, хотя и крошечный: с тремя дайв-станциями, отелями и пыльной площадью. Мите казалось, что островок похож на жемчужину: бесчисленные, слой за слоем, истории вокруг всех раздражающей песчинки. Кроме бесконечных долгов — денежных и все прочих, тут был еще детектив с тем, кто кого и чем заразил. Она встречала Митю прямо на пляже, а островитяне стояли у нее за спиной плотным полукругом, как будто вот прямо здесь и сейчас собрались её сжечь, если бы не Митя на лодке с нарисованными глазами. Неприличная история разрешилась удивительно просто — опять деньгами, сама она лечиться не стала бы, конечно — мантры и остеопаты, но Митя растер две таблетки мегациллина прямо в крошечный чайник с благовониями.

Потом прошел еще год — и это был Бутан, а потом еще и еще — с перерывали на несколько лет — и без. Точка на карте — пахнущая чаем, пахнущая мускатом и имбирем, мелкие долги, крупные долги, взятки — место, где каждый её знает, где она к каждому приросла — заняв денег, вылечив от многолетней мигрени, переспав, разозлив или влюбив в себя.

Митя следит, как струйки бегут по стеклу — осень, ветер с дождем бьет в стеклянную стену номера, за струйками, завесой дождя и облаками прячется солнце, и новомодный отель поворачивается за ним вслед — десятками этажей, бассейнами и вертолетной площадкой, ловит солнечными панелями невидимые лучи. Мите пятьдесят три, у него интересная работа, и еще лет двадцать он легко сможет путешествовать часто и много, будут и проекты, и страны. У Мити с женой — трое детей, у них есть яхта и крошечный летний домик — в Сицилии. У Мити нет никаких специальных причин лететь куда-то и выручать быстро стареющую женщину, которая ему — совсем никто, и которая за сорок лет не нашла для себя ничего — ни дома, ни семьи. Каждый раз, раздавая мелкие смешные долги, успокаивая и подкупая по мелочи иммиграционных чиновников, Митя делает это не из жалости или долга. Или из любви — нет. Это болезненное почти чувство — чувство мальчишки, который раньше времени отрывает пластырь — чтобы, вместо противной размякшей тряпки и мокрой гадости под ней, получилась розовая кожа с крошечными бусинками крови — чистая, чувствительная, честная.

Знаешь, — говорит Митя в телефон, — я тебя видел одни раз, на физкультуре. Пашка и Сашка закинули к вам в раздевалку мой ранец; я ждал в коридоре, чтобы девчонки вышли. Стало тихо — зашел тихонько к вам. Ты стояла спиной к двери, меня ты не видела; почти голая — только белые трусики, а из окна — там были такие узкие окна из стеклоблоков, помнишь — из окна на тебя падал сверху мягкий такой свет. Я сразу отвернулся и убежал во двор, там пятый класс играл в футбол, они казались огромные такие, и игра была настоящая, большая и злая, не как у нас. Когда вернулся — тебя не было, мой ранец валялся прямо по середине, кто-то перевернул его, вытряхнул все, разбросал, даже ручки вытащил из пенала зачем-то — они валялись по всей раздевалке — и ничего не пропало, я все собрал.

Дождь хлещет в стекло; в телефоне слышно, как далеко — тысячи километров на юг — тихонько звякнула крышечка заварочного чайника.

--------

темы:

"Привет, я тебя не помню" и "Тысяча восемьсот километров на север" — chingizid
"Укрепляем мир палочками и верёвочками, недорого" — kattrend

P.S. - я страшно извиняюсь, но привычная злая звезда Паниковского и т.п. - я в дороге, и буду в дороге следующие два дня; только потом все прочту и смогу комментировать. Простите. Зато тут муссон и не так жарко, как всегда.
Tags: блиц, блиц-28
Subscribe

  • как бы закрываем всё вот это вот

    Закрываем игру, какой бы она ни была по счёту, и как бы ни называлась (у меня сейчас вместо мозга мощные лапищи, поэтому уточнять нихачю).…

  • разбор!

    В общем, так. Щас тут будет разбор. Я честно говорю сразу, что понятия не имею, о чём и от чьего имени этот разбор – возможно, это те самые черти,…

  • (no subject)

    Вот-вот дедлайн, и у нас на месте все тексты, кроме текста Лоры (текст Леи выложен под замком). Лора опаздывает, но обещала быть с текстом часов…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • как бы закрываем всё вот это вот

    Закрываем игру, какой бы она ни была по счёту, и как бы ни называлась (у меня сейчас вместо мозга мощные лапищи, поэтому уточнять нихачю).…

  • разбор!

    В общем, так. Щас тут будет разбор. Я честно говорю сразу, что понятия не имею, о чём и от чьего имени этот разбор – возможно, это те самые черти,…

  • (no subject)

    Вот-вот дедлайн, и у нас на месте все тексты, кроме текста Лоры (текст Леи выложен под замком). Лора опаздывает, но обещала быть с текстом часов…